— С удовольствием, — ответила я, а Энн кивнула и опустила глаза.

Влияние Уитлоков на лицо.

Я собой гордилась.

— Нет, мисс Уитлок, сначала разминаем табак пальцами, — мистер Стивенсон, так звали капитана, учил меня набивать трубку, — ага, вот так, но не в труху, а теперь большими пальцами от краев к центру приминаем.

— Энн, хочешь попробовать? — обратилась я к агенту.

— Обязательно, — счастливо улыбнулась она и икнула.

— Давайте, я раскурю, — капитан выполнил обещанное и протянул мне дымящуюся трубку.

— Класс, — вдохнула я горький аромат и закашлялась. Выпучила глаза и опрокинула бокал.

— Еще? — я кивнула, и мистер Стивенсон подлил мне вина.

— Кэп, спасибо, это было круто, — искренне поблагодарила я мужчину.

— Что было круто? — подошел к нам Кларксон.

— Мисс изволила попробовать курительный табак, — отчитался капитан.

— Мисс не подожгла судно? — ехидно уточнил мой жених.

Этого я уже не смогла стерпеть.

Приняла угрожающую позу, руки в боки то есть, и повернулась к Гейблу.

Ну и, собственно, застыла я с открытым ртом, потому что на репортере не было футболки.

Сражение было проиграно, даже не начавшись.

Идеальный, такой идеальный, что больно смотреть.

«Это надо нарисовать», — решила я и Кларксон попятился.

— А может не надо? — испуганно спросил мужчина.

— Надо, — резюмировала я, раз уж опять мысли были озвучены вслух.

— Джинджер, Гейбл, Энн, — пойдемте на палубу, — крикнул нам улыбающийся Кевин, — все уже там.

В одной руке я держала свой бокал, во второй у меня была мисс Стюарт, а Кларксон, слегка растерянный, шел сзади и нес открытую бутылку.

— О, какие вы молодцы, — принял у меня Алекс Энн, — уже и шампанское открыли.

— Доча, пить утром не комильфо, — наставительно сказал папа, а потом посмотрел на часы, — хотя, пардон, уже полдень. Можешь пить.

Я кивнула, прошла к бежевому шезлонгу и стянула платье.

Все кроме папы и Энн, пораженно смотрели на меня.

— Что-то подобное я и представлял, — тихо сообщил Кларксон, — очень в вашем стиле.

— Хороший купальник, — одобрительно сказал папа, — это я ей подарил.

Я закивала, так и было.

На черных треугольниках бикини, красовались скрещенные белые череп и кости.

— Конгруэнтично, — пожала плечами Энн, допила шампанское и поцеловала Алекса.

Все три солнца ласково светили с бирюзового неба, прекрасное море качало белую яхту, над нами почти не летали машины, мы находились в охранной зоне Силиона, и все было просто чудесно, пока я не вспомнила, что уже два дня не звонила Эмме.

Я подскочила на лежаке, и он сложился, больно наподдав мне по мягкому месту.

— Джи, что случилось? — спросил у меня сонный Кевин, он занял место по соседству, а Гейбл лежал по другую сторону от меня, прямо у борта.

— Мне надо срочно позвонить на работу, — ответила я, распрямила шезлонг и принялась вытряхивать телефон из сарафана.

— Не переживай, — лениво сказал папа, — я позвонил Эмме еще утром, ты официально в двухнедельном отпуске.

— Эмме? — удивился Кларксон. — Надо же, какое совпадение, так зовут младшую сестру моей мамы, — он улыбнулся воспоминаниям, — она взяла меня на воспитание, когда погибли мои родители, ох и намучилась она со мной.

— Ты был противным подростком? — спросил у Гейбла Джером.

— Еще каким, — подтвердил репортер, — всё время дрался. Меня знали все полицейские района.

— А кем она работает? — решила я проверить свою догадку.

— Джинджер, детка, — папа резко сел, его шезлонг и его самого постигла та же участь, что и меня совсем недавно, — а вот сейчас я вспомнил, что она просила тебя перезвонить, — с этими словами отец подал мне свой телефон.

Подозрительно.

— Гейбл? — повернулась я к репортеру и сглотнула, он был в одних плавках.

— Да, Джи? — он слегка привстал и повернулся ко мне.

Нет, это просто издевательство над моей нежной психикой. Я забыла, что хотела спросить потому, что застыла с открытым ртом.

Какой ужас.

На животе кубики и ни грамма жира.

— А что случилось с вашими родителями? — всё-таки вспомнила я свой вопрос.

— Автокатастрофа, — ответил Кларксон и прикрыл плавки руками, как футболист.

Не поняла… о чём это он подумал?

«Что ты совершенно точно не в себе», — любезно подсказал внутренний голос.