Еще раз внимательно на него посмотрела. Длинные ноги, футболка обрисовывает накачанную грудь, живота нет и в помине, руки так просто произведение искусства, я молчу о его лице.

Совершенно не к чему придраться.

Да ну, нее…

Точно гей.

Сунуть телефон не получилось, потому что Кларксон следил за мной, как мамаша за особенно непослушным ребенком. Я дожевала бутерброд, грустно посмотрела на продавца, тот так же грустно посмотрел на меня, мы оба вздохнули, и я пошла на выход за совершенно недоступной мечтой всех Силионских женщин.

Мы сели в машину.

— Джинджер? — повернулся ко мне Кларксон.

— Да? — очень грустно ответила я.

— Скажите, был ли хоть один день в вашей жизни, чтобы вы никого не подцепили? — я открыла рот.

— Мистер Кларксон, — проникновенно сказала я, — вы больны? — он отвернулся и буркнул:

— Похоже на то.

Я обиженно шла за Кларксоном. Причем именно за ним, а не с ним.

Его голубые джинсы меня гипнотизировали.

Когда мы почти подошли к входу в резиденцию, я так засмотрелась, что споткнулась и упала, прямо на ту свою часть, которой только что любовалась у Кларксона.

Ничто человеческое мне так сказать…

Сарафан взметнулся куда-то наверх, белые кеды местами почернели, а на коленке оказалась царапина.

— Чудовище, — ласково улыбнулся мне репортер и подал руку.

Нет, я всё понимаю, но почему он всё время меня оскорбляет?

Я поджала губы, но руку взяла.

Кларксон помог мне отряхнуться, достал откуда-то платок и вытер грязную коленку.

— Спасибо, — нашла я силы на благодарность.

Мимо проходил мужчина, он увидел нас и замер, глядя на мой сарафан.

До зала, в котором должен был состояться торжественный завтрак, добрались без происшествий. Пару раз я наступила Кларксону на ногу, пару раз уронила какие-то вазы, ну и один раз ошиблась дверью и вошла в мужской туалет.

А я не виновата, что на двери не было нужной надписи.

В общем, посмотреть на себя в зеркало и понять, что там на моей груди такого, что все встречные мужчины буквально падают к моим ногам, не удалось.

Я и так за этой дверью в мужское царство узрела такое, что никому не пожелаю.

Кларксон уже ничему не удивлялся, он даже не пытался меня остановить, когда я уверенно дернула дверную ручку. Только тихо хихикал себе под нос.

Я обиделась еще больше.

У входа в столовую стояли слуги и другие гости. Все были одеты свободно, и мой полосатый сарафан вполне вписывался в общую картину, но они почему-то изумленно смотрели на меня.

В конце концов, я решила, что это от зависти.

Со мной же красавчик Габи. Больше того, не просто рядом, а еще и держит за руку.

Чтобы я еще чего-нибудь не испортила.

Наконец показался хозяин дворца.

Он покровительственно улыбался гостям, а затем первым вошел в комнату, где нас ждал накрытый стол.

Моё место было по правую руку от Дезмонда, рядом должен был сидеть Гейбл.

«Ничего себе, какая честь», — удивилась я.

Это что же, все мои портреты пришлись ему по вкусу? А может, та самая картинка в стиле кубофутуризма уже украшает его спальню и отпугивает особенно нервных любовниц?

— Гейбл, мисс Уитлок, — приветствовал нас Император, — рад снова видеть вас.

Мы ответили что-то подобающе, я прошла к своему месту и тут поняла, что наступила абсолютная тишина.

— Мисс Уитлок, — с трудом сдерживая истерический смех, сказал Дезмонд, — какой очаровательный у вас наряд.

В этой столовой была зеркальная стена, я так задумалась, что забыла посмотреть на неё, а теперь пожинала плоды своей рассеянности.

Кажется, я поняла, почему Гейбл просил меня переодеться.

На груди моей был вышит…

на всю мою грудь был вышит…

очаровательный баклан.

— Спасибо, — покраснела я и села мимо стула.

«Да что за день такой?!» — думала я, пока Гейбл поднимал меня и отряхивал.

Надо отдать должное всем присутствующим, гости смеялись беззвучно. Один, особенно несдержанный мужчина, сделал вид, что подавился, а какая-то полная дама выбежала за дверь.

И хохотала там.

Дезмонд же смотрел на меня как на любимого котенка или собачку, таким умилительно-довольным он выглядел.

Сели. Кларксон положил мне на колени салфетку. Хорошо не подвязал на шее.