— Я вас искала. Я знаю, о чем вы думаете: вы всех нас ненавидите. Но их вы ненавидите куда больше. Я не такая, как они. Прошу вас. Меня сожгут.

Она резко повернулась к нему спиной, коротким движением рванула за пуговицы на спине и оголила гладкую кожу на пояснице. Сквозь зияющую рану виднелись обрывки мышц и гнезда для электросхем.

— Я вытащила свой гео-чип.

Рикгард нахмурился.

— Не очень понимаю, чего ты ждешь. Похвалить тебя или отругать? Как у вас там в школе принято?

— Я дефектная, — произнесла она раздельно и четко, словно втолковывала прописную истину младенцу.

— Дефектная, — повторил Рикгард. — Я не пойму: это плохо или хорошо? По всей видимости, ты этим гордишься. Или думаешь, что меня это обрадует.

— Такие, как я, подлежат уничтожению. Я прошу вас о помощи.

— Что, роботы теперь тоже боятся смерти?

Взгляд у девицы был долгим, пронизывающим, как будто она не просто думала, а пыталась прочитать его мысли.

— Я не робот, — наконец сказала она.

— Да-да, вас там учат, что вы люди, — припомнил Рикгард то немногое, что он знал о синтетическом Центре. — Но мне ты можешь не заливать.

— Прошу вас. Я сбежала. Они меня уничтожат, если отыщут.

Между ее бровей залегла складка, а губы едва заметно дрожали, но лицо ее все равно оставалось бледным, невыразительным.

— А ко мне ты почему примчалась? Как меня нашла?

— Я сняла ваши данные. Вчера.

— Сняла мои что?

— У омег множество систем, — начала она. — Доступ к ним открывается с опытом.

— Это как в виртуальной игрушке, что ли?

— …Некоторые можно комбинировать и получать ранее не существовавшие сочетания.

— То есть, ты на досуге балуешься комбинациями систем. Занятно.

— Есть система распознавания, она состоит из подсистем: визуальной, аудиальной, обонятельной...

— И?

— А есть система слежения. Объединяя две в одну, я получаю систему слежения после распознавания. То есть, ввожу ваши данные... В данном случае, запах.

— Мой... что?

— Тело человека, как и животного, испускает определенный набор веществ, —объясняла девчонка. — Люди такие вещества могут не чувствовать, но я развила свою систему обоняния таким образом, что способна улавливать запахи на огромном расстоянии.

— Фу ты, говоришь как машина, — Рикгард сплюнул. — Так к чему ты ведешь?

Девчонка глянула на Рикгарда с вызовом.

— Слушайте, вы сами меня выбрали. Вчера. Мне не к кому было идти. Понимаете? Я прошу вас как человека. Помогите.

Живости в ее чертах как будто прибавилось.

— По запаху, значит, отыскала? Как собака?

— Да. Только у собаки обоняние в шестьдесят семь раз хуже, чем у меня.

— А твои друзья тебя не отыщут? Так же, как ты меня?

— Нет. У омег все по-другому.

— И почему ты побежала ко мне?

Девчонка смотрела на него долго, выжидающе — то ли прислушивалась к звукам улицы, то ли ждала, что он ответит сам.

— Да куда ж тебе, дуре, еще бежать, — вздохнул Рикгард. — Ты первый раз в городе, да?

— Да. Все пошло не так, как я планировала. Они разослали тревогу. Я не могу просто убежать. Я должна переждать.

— Ты уверена, что уничтожила чип? Может, у тебя были другие? О которых ты не знаешь.

— Я сейчас же могу перечислить все свои системы и дополнительные надстройки. Каждую микросхему, каждый тип ткани.

— Я понял, — Рикгард поднял руку. — Умничать не обязательно.

— Я не умничаю, — моргнула девица. — Я знаю свое тело. Как пять пальцев, — подумав, добавила она, словно не сразу нашла верное выражение.

— Твоя директриса заявила, что ты глуповата.

— Она сама дура.

Сказала и тут же захлопнула рот, будто сболтнула лишнего.

— Вот как, — хохотнул Рикгард. — Так за что тебя хотят уничтожить?

Девчонка помолчала, то ли колеблясь, то ли снова прислушиваясь к звукам улицы.

— Я чувствую то, что чувствуют люди, — наконец ответила она.

Проверку гео-чипов Ирис прошла успешно: хорошо, что не додумалась вынуть чип заранее. Даже с открытым «доступом» он работал как обычно, так что проверять дополнительно ее Мариэлле было незачем. Все пошло не так, когда Ирис отделилась от группы и завернула в проулок. Сначала она немного попетляла между капсульных гостиниц с цветными вывесками и развлекательными центрами, откуда орала музыка и слышались взрывы смеха. Боли она не чувствовала, но голова у нее трещала по швам. От обилия информации программы висли, и она то и дело останавливалась, чтобы зажать уши и немного перевести дух. Ирис ловила информацию отовсюду; но в одной лишь информации вреда не было — куда хуже были все те ощущения людей, что сыпались, текли, врывались отовсюду, как газ, который заполняет все свободное пространство. Какофония эмоций туго переплетенным клубком надувалась и ширилась где-то внутри, и терпеть ее было все сложнее и сложнее. Там, на площади, было еще хуже, но Ирис убежала почти сразу, не выжидая удобного момента. Слишком уж было шумно. Здесь, на первой линии казалось чуть легче, но и эта легкость оборачивалась свинцовым панцирем. Ирис хотела забиться дальше, убежать в самую глубь города, и она бежала.