Перед ними темным чревом зияла дверь, распахнутая много десятков лет назад. Закрыть ее больше никому не пришлось, и она висела, отведенная в сторону, черной бестолковой плитой. По сторонам проема темнели огромные пластины стекол, которые покрывала неровная паутина бурой накипи.

— Внутрь? — уточнил Рикгард.

Девчонка кивнула, и он выругался.

— Вот уж чего я хотел избежать... — сквозь зубы пробормотал он. — Ну хорошо. Тогда слушай. Двигаемся друг за другом. Медленно. Очень медленно. Следи за руками. Любое прикосновение к этим стенам обрушит на нас тонны пыли. Не уверен, что тонна пыли легче, чем тонна камней.

Девчонка улыбнулась.

— Я уже поняла. Главное — не касаться стен.

Рикгард выдохнул.

— Ну, тогда пошли.

И он шагнул в черный проем.

Внутри было сумрачно и затхло, будто в паучьей норе. Холл заливало лунным светом, который неровными пятнами сочился сквозь затемненные стекла. Пружинистый пол когда-то покрывала плитка, и пыль прочерчивали поперечные борозды, отмечая границы каждой пластины.

— Не пыли, — прошептал Рикгард. — Старайся идти мягче.

Он указал на облачка пыли, которые вздымались из-под ее подошв. Девчонка кивнула.

Они обошли стойку, которая тянулась вдоль стены. На столешнице громоздились бурые горы. Когда-то это были кипы бумаг и буклетов, ручки, электронные аппараты, теперь все это застыло в плохо узнаваемые пыльные сгустки, словно заклятьем колдуна превращенные в камень. За стойкой тянулась вереница стульев; у некоторых осыпались спинки, на месте других лежали горы пыли. Рикгард вдруг ясно представил, о чем думает сейчас девчонка: где были люди, когда все это случилось? Не смешался ли человеческий прах с пылью, в которую превратились те самые сиденья, на месте которых теперь пустоты? Он мотнул головой, гоня призраки прошлого. Бояться в пыльных городах нечего. Разве что собственной фантазии.

— Здесь не бывает дождей? — вдруг тихо спросила девчонка.

Они вышли к ряду мутных стеклянных дверей, и все они были крепко заперты. Вернее, замков на них, может быть, никогда и не стояло, но сейчас пройти через них было не проще, чем через минное поле.

— Не бывает, — отозвался Рикгард. — Последствия Возмущений. Тоже в каком-то смысле аномалия, но Эмпориуму она не угрожает, так что Ликвидацию это никогда не волновало.

— И таких городов много... — завороженно прошептала девчонка, всматриваясь в забранное пыльной вязью дверное стекло — вернее, то, что когда-то им было.

— Вся наша планета — сплошная аномалия, — пожал плечами Рикгард. — Здесь мы не пройдем, нужно искать обход.

Девчонка обернулась и окинула взглядом холл.

— Может быть, через второй этаж?

— Отпадает. Перекрытия нас не выдержат. Первый этаж лежит на земле, а все, что выше, для нас недосягаемо.

— Тогда попробуем вон те арки?

Девчонка указала на темные проемы в углу комнаты, которые Рикгард поначалу не заметил.

— Давай.

Проход был узкий, явно не парадный. Они шли друг за другом, для верности повернувшись боком, ступали аккуратно. Впереди маячил свет.

— Что с помехами?

— Слабеют.

Рикгард сжал зубы. Если аномалия вздумает бегать от них в лабиринте пыльных коридоров, то они никогда ее не достанут. Не хватало обрушить себе на голову этот монстроподобный купол. И что в этом здании было раньше?

— Усилился, — сообщила девчонка. — Мы идем прямо на нее.

Рикгард сжал в кулаке сканер. Нужно будет снять показания, притом быстро, очень быстро. Собрать характеристики сканер может только в непосредственной близости, а если аномалия движется, то придется побегать вместе с ней. Какая она из себя? Временной разлом? Мерцание энергии? Пространственное искажение?

Теперь, подобравшись к решению загадки, так долго водившей его за нос, Рикгард вдруг ощутил нечеловеческую усталость. Как так вышло, что все его последние усилия, словно свет клином, сошлись на одной-единственной своенравной аномалии? На боку Иолы отпечатали четырнадцать значков отличия: по звезде за каждую аномалию крупнее синто-пса. Были и другие, сотни других куда меньше и незначительней. А та, с которой ему предстояло встретиться... Каким законам подчиняется она? По какой траектории движется и насколько быстро?

— Она здесь, — прошептала девчонка.

С каждым новым шагом усиливалась и вибрация. Ощущение было странным. Стекляшка, спрятанная глубоко в кармане форменного платья, вызывала то, что человек назвал бы затаенной тревогой. От аномалии же, которую преследовал Ликвидатор, дрожали поджилки. Нагревались ткани, сводило мышцы, расширялись артерии, тело словно хотело сжаться в комок, крепко-накрепко завязаться в узел. Ирис часто дышала, подавляя сигналы в попытке успокоить тело, но оно ее больше не слушалось. Чуя приближение аномалии, оно отзывалось, и Ирис не понимала, что оно хочет сильнее: сорваться и сбежать или поскорее с этой аномалией столкнуться.