— И когда... Когда она может включиться? — почти шепотом спросила Ирис.

— Да когда угодно, — пожал плечами Тит. — Эти существа будут служить человеку. Делать то, что не может он. Как дополнительная пара рук, продвинутый мозг в придачу.

— И как понять, что робот нарушил установленные человеком правила?

— Ну... как... — Тит хмыкнул. — Вот когда происходит эта самоаннигиляция, так и понять.

Ирис молчала. Сигналы тревоги заходились бешеным воем.

— Тебя это пугает? — глянул на нее Тит.

Она натянула улыбку.

— Но хорошо ли это... для человека? Ты только представь: купил себе такого робота, а он взял, и через два дня взорвался...

— Вот потому их надо сделать совершенными. А ошибки — сжигать, — безжалостно бросил Тит, и тяжелая складка залегла между его бровями.

Ирис так и вздрогнула. Какие знакомые слова...

То, что она до сих пор не самоликвидировалась, означает одно из трех: или эту систему так и не внедрили (отказались вовсе или не поставили только ей?), или она все еще следует плану Сальватора, или она вот-вот погибнет.

Так какой же вариант вернее всего?

— Но кто же будет оценивать качество выполнения приказов? — спросила она.

Тит повел плечом.

— Не кто, а что. Система оценки. Непростая программа, это да. Но иначе никак.

Ирис замолчала. В ее процессоре больше не осталось вопросов. Кроме, пожалуй, одного.

— А можно все-таки увидеть этого твоего профессора Каракса?

Что если его имя Сальватор? Или, скорее, даже его племянник — это молодой человек, а значит, по возрасту он подходит куда больше самого профессора, да и в истории этой он замешан самым что ни на есть прямым образом.

— Интересно, да? — Тит расплылся в довольной улыбке. — А я тебе говорил. Проект просто бомба! Зря все эти демонстрации и прочее... Люди — дураки. Страх мешает развитию. Нужно не бояться, а решать проблемы. Вот такими эти существа и должны стать. Не субъективными, а разумными. — Он глянул на Ирис и спохватился. — А с профессором тебе лучше не знакомиться. Я же говорю, он... параноик. Сама подумай, его чуть не запрятали за решетку! У него тут только четыре сотрудника, он сам, да еще я. Меня он еще с лекций запомнил, я все задавал вопросы, да и меня он с трудом к себе подпустил.

— А племянник?

— Он тоже сюда ходит, — кивнул Тит. — А он тебе зачем?

Она не ответила, но мальчишка уже отвернулся, самодовольно окидывая взглядом лабораторию, словно все это уже принадлежало ему.

Ирис еще раз покосилась на исписанную доску, и тут в процессоре что-то будто щелкнуло. Она подошла ближе и провела пальцами по знакомым символам. Эти строчки были втиснуты в угол, как будто что-то незначительное, но Ирис их уже видела.

Та самая формула, спрятанная в спальне Ликвидатора! Никаких сомнений: это она. Только чуть ниже, сбоку — приписка. Новые знаки, еще и еще, и все это — как на чужом языке. Ирис сощурилась, ускоряя работу процессора. Она может их разобрать, только нужно постараться: сравнить символы с уже когда-то виденными, проанализировать контекст, подставить в уравнение неизвестные и…

Ну конечно. Вот он, ответ. Эта формула, будто выведенная на доске случайно, не что иное, как формула контроля над омегами. Тит в таких сложностях пока не разбирается, но Ирис все поняла. Значит, и там, в записке, которую она нашла у Ликвидатора, она же… Только зачем Ликвидатор ее хранит, если понятия не имеет о том, что это такое и как ее использовать?

— Вот этим я и хочу заниматься, — с придыханием произнес тем временем Тит. — В университете есть курс робототехники. Там, конечно, о таких штуках не говорят... Пока. Но это не важно. Если я туда пойду, я смогу потом помогать профессору по-настоящему. Занять когда-нибудь его место.

Он выпрямился и смотрел перед собой затуманенными, безумными глазами. Ирис сделала шаг назад. Там, на темной аллее, под скрип ночных фонарей, Тит с его преданным и восхищенным взглядом пугал ее куда меньше, чем в этой светлой, чистой лаборатории профессора Каракса. Здесь, где-то здесь будет работать и Сальватор. Но где он, кто он? Когда он здесь появится? Но он — Сенатор, никакой не ученый, не робототехник. Так может, он просто выкупит этот проект позже, когда он выйдет из тени? Ведь в четырнадцатом году омеги не только абсолютно легальны; на этот проект возлагают огромные надежды. А это значит, что курировать синтетический Центр сможет лишь очень обеспеченный, очень влиятельный человек.

— Вот, посмотри, — Тит снова схватил ее за руку.

Он даже не подвел ее к одному из аквариумов, а подтащил, особо не церемонясь. Он так увлекся, что не заметил, как сильно сжал пальцы. Система имитации заставила Ирис охнуть.

— Ой, прости, — Тит вздрогнул, резко покраснел и отдернул руку.

Видно, он на какое-то мгновение очнулся, вынырнул из своих увлеченных мечтаний, а потом снова погрузился в них с головой. Он указал на аквариум поменьше:

— Вот здесь выращивают клетки кожи. Они делятся, как живые. Такой покров можно будет повредить, вызвать настоящее кровотечение. Кровь у этих роботов, конечно, будет, алая, как у людей. Никаких подделок.