…Вот только найдет Ликвидатора, а уж потом будет сама за себя.

Ночь обдала прохладой и ароматом остывающей земли. В траве стрекотали цикады.

Она заблокировала и двери, и окна. Знала, что за ней непременно бросятся вслед, но сегодня из этого дома не выйдет никто, и мирный сад будет тонуть в теплом, летнем полусне, прерываемом разве что песнями сверчков.

Она найдет Ликвидатора и все ему расскажет. Вот для чего Ирис его ищет. Не потому, что хочет его просто видеть. У этой мысли нет логики, она не опирается на четкие и понятные факты. Просто видеть — это бессмысленно. Любая встреча должна иметь свою цель. И такая цель у Ирис есть. Но почему, почему же ей так невыразимо хочется на него взглянуть без всяких отговорок логики?

Ирис все-таки нуждалась в диагностике, долгой и вдумчивой, без лишних глаз и громких шумов. В Центре самодиагностика поощрялась, и для нее же в западном корпусе отводился целый зал, заставленный капсулами — удобными, звукоизолированными ячейками, в которых можно было закрыться на любой срок и провести любую необходимую проверку. В Эмпориуме девяносто четвертого года ничего такого, конечно, нет. Но странная мысль все не давала Ирис покоя. Она размышляла над своим «дефектом» и раз за разом невольно задавалась вопросом: а что, если ее способность к эмпатии можно развить до совершенного нового уровня? В конце концов, именно так омеги и устроены — они созданы для того, чтобы учиться на опыте и развиваться. Что, если можно развить и эмпатию? Что, если можно усовершенствовать эту способность, присоединив ее к стандартным сигналам и научиться чувствовать самостоятельно?

Но Ирис прекрасно понимала, что такое невозможно. Ее рецепторы лишь синтетические аналоги человеческих. Чувствительность можно снизить, повысить или вовсе отключить. Она ощущает чувствует боль в том смысле, в котором ее чувствует человек. Для нее что нежное прикосновение, что удар — простые сигналы, несущие в себе фактическую информацию, анализируя которую она может так или иначе среагировать. Но само главное даже не это. В ее теле нет человеческих гормонов, и все процессы регулируются электронными системами. Ей ни к чему соматропин — она растет согласно программе. Не нужен и инсулин — в ее крови нет привычной человеку глюкозы. Без надобности ей и адреналин — ее реакции ускорит процессор. И нет в ее организме тех самых гормонов, которые создают для человека радость: эндорфинов, серотонина, дофамина. Омега все-таки не клон, и тело ее создано по совершенно другим законам. Задумай Сальватор создать существо, всецело повторяющее человека, то у него бы вышла совсем не омега, да и к чему это нужно? Проект синтетического Центра создавался совсем не в погоне за полной достоверностью. Сенату нужны были удобные человекоподобные существа, которые будут слушаться и выполнять задания, не задавая лишних вопросов, не страдая и не желая ничего, кроме одобрения. Омег лишили самой возможности что-либо ощущать, а те чужие чувства, что Ирис отражает благодаря зеркальным нейронам, не что иное, как скопированный образ. С такой фотографией многого не сделаешь, на нее лишь можно смотреть.

Но что же тогда с ней происходит? Ее тело производит непонятные, совсем незнакомые сигналы. Или нет здесь никакой загадки, и она просто превращается в заветную десятку, и непонятные реакции — не что иное, как сигнал о том, что она окончательно выросла?

Мотнув головой, Ирис нырнула в проулок. Башня связи — здание наверняка высокое, так что искать нужно в центре, среди леса зеркальных небоскребов. Их не так уж и много — несколько десятков. Можно просто-напросто обойти их все, собирая сигналы окружающей электроники. В конце концов, она все-таки найдет эту заветную Башню связи и подключится к ее сети, и никакие проводники ей не нужны.

Только почему ей все кажется, что за ней кто-то снова следит? Тит надежно заперт, по крайней мере, до утра. А если не он, то кто еще может красться за ней хитрой тенью?

Ирис на полном ходу развернулась. Аллея тонула в душистом, безмолвном мраке. Деревья, рядком протянувшиеся до следующего перекрестка, стояли молчаливые, усталые, не шевелилась ни веточка. Окна двухэтажных домиков смотрели черно и безразлично. Все спали.

Кроме Ирис и ее преследователя, конечно. Ну и кто за ней увязался в этот раз? Мамонты и отряд Особых Назначений — в будущем. Или это просто полиция? А может, это Сальватор все-таки нашел за ней дорогу и дышит в спину, готовый сцапать и отправить в свои лаборатории для новых опытов? Но нет, портал за ней закрылся, она видела. Разлом сомкнулся плотно и окончательно, воздух затянуло крепким невидимым швом, как будто и не было никогда временной трещины. Сальватору за ней дороги нет.

Тогда кто же это?

Ирис покрутилась на месте, прислушалась, в который раз подкручивая чувствительность слухового модуля, а потом включила термо-сканер. Так и есть: за третьим деревом отсюда притаилась человеческая фигура. Роста небольшого, веса среднего. Мальчишка, иначе и быть не может.

— Тит! — позвала Ирис. — Выходи, я тебя вижу.

Она его, конечно, не видела, но объяснять все тонкости выходило не к месту. Тит покорно отделился черной тенью от яблоневого ствола и вышел под свет фонаря. Вверху, гулко ухнув, прошуршала мягкими крыльями сова. Трещали ночные цикады.

— Ну и как ты выбрался?

Ирис натянула на лицо самое хмурое из тех выражений, какие у нее были оттренированы.

— Через подвал, — втянув голову в плечи, объяснил Тит. Он остановился в нескольких шагах, смущенно вставая на цыпочки и опускаясь. — Я так давно уже от родителей бегаю. Они не знают. Охранную систему, скорее всего, закоротило, дверь заперта... Постой, а ты откуда знаешь?..

Он наклонил голову и замер, но Ирис на лишние вопросы отвечать не собиралась.

— Ты бегаешь от родителей? — не поверила она.

— Ну да, — кивнул Тит и опустил взгляд. — Там есть мусорный сток, ну так я отодвинул планки и устроил себе лаз...

Ирис поморщилась.

— Значит, ради того, чтобы от них улизнуть, ты готов протискиваться через мусорку?

— Не через, а рядом, — аккуратно поправил Тит. — А как ты исчезла?

Поднялся ветерок, и фонарь над их головами легко качнуло. Зашумели яблоневые листья.

— Оптический камуфляж, — не помедлив, ответила Ирис. — Участвую в испытаниях. Ты что, не слышал о таком?