Дроу были искусны в этой жестокой игре.

Следующее действие Береллип удивило ассасина: она подошла к нему, положила руку ему на голову и вполголоса произнесла какое-то заклинание. Магическая энергия проникла в его тело, принесла тепло, исцеление. Он почувствовал, как силы возвращаются к нему, как проясняются мысли.

– Вставай, – повторила она, но спокойно на сей раз, и не таким угрожающим тоном.

Энтрери приподнялся на локтях, затем: встал на колени. Руки и ноги его занемели после долгого пребывания в неподвижности в металлической клетке, и каждое движение причиняло боль.

– В нашу прошлую встречу ты преподнес мне искусную ложь, – сказала Береллип.

Энтрери смотрел на нее, не мигая.

– Ты сказал, что состоишь в Бреган Д’эрт, – напомнила она. – Но это неправда.

– Я много лет провел с Джарлаксом, – хрипло проговорил Энтрери, с большим трудом шевеля растрескавшимися губами.

– Джарлакс меня не интересует, – произнесла Береллин таким уверенным тоном, что Энтрери решил: ей известно нечто такое, что неизвестно ему.

– Ты до сих пор жив только по одной причине – а может быть, по двум, – продолжала она. – Выбор за тобой.

– Я теряюсь в возможностях, – прошептал он иронически.

– Один из членов вашего отряда пропал. Где он сейчас?

– Дворф – женщина, а не мужчина, – ответил Энтрери, делая вид, что ничего не понял.

– Я не о ней говорю! – рявкнула жрица и ударила Энтрери по лицу. – Где он?

Энтрери с беспомощным и озадаченным видом развел руками.

– Двое мертвы, двое в клетке, дворф исчезла.

– А шестой?

– Нас было пятеро.

– Дроу, – сказала Береллип. – Где Дзирт До’Урден?

– Опять ты о нем? – резко произнес Энтрери.

– Я спрашиваю тебя о нем в последний раз в твоей жизни, можешь мне поверить. Но не сомневайся: я могу вытащить нужные мне сведения из твоего трупа!

– Он давно мертв, – сказал Энтрери, – и тело его лежит в расщелине в каком-то леднике, далеко на севере. Прошло уже больше десяти лет со дня его смерти…

Его тон, небрежный, уверенный, отсутствие колебаний явно сбили жрицу с толку, и она на миг потеряла самообладание. Плечи ее слегка опустились, и она отступила на шаг.

– И ты осмеливаешься лгать мне?! – воскликнула жрица, и рука ее потянулась к плетке со змеиными головами. Она постаралась говорить прежним властным голосом, но ее первоначальная реакция выдала истинные чувства, и проницательный Энтрери догадался, что эта ложь потрясла жрицу до глубины души.

– Ты расскажешь нам все, что мы желаем узнать, – произнесла Береллип.

– Насчет Дзирта До’Урдена? А что мне скрывать? Я никогда не был в восторге от этого глупца.

– И все же в прошлый раз ты спас ему жизнь своей ложью!

– Я спасал собственную жизнь, – возразил Энтрери. Голос его немного окреп. – Ты ожидала чего-то иного? И мой рассказ возымел эффект – этого ты не можешь отрицать – потому что в нем содержалось совсем немного лжи. Ты знала, что я союзник Джарлакса, ты видела меня давно, в Мензоберранзане…

– Ты что, полуэльф? Какая магия продлевает тебе жизнь? Это произошло больше ста лет назад, но на вид тебе по-прежнему около сорока.

Энтрери пожал плечами и рассмеялся:

– Среди моих предков не было эльфов. А что касается магии… Мне казалось, будто я знаю, что это за магия, но, увы, я понял, что ошибался.

– Тогда почему ты до сих пор жив?

– Спроси об этом Джарлакса. Скорее всего, ему известно об этом больше, чем мне.

Береллип шагнула вперед, зловеще усмехаясь. Взяла Энтрери за подбородок и заставила поднять голову, взглянуть ей в глаза.

– Когда-то ты доставил мне удовольствие, – произнесла она. – Возможно, это случится снова.

Он ничего не ответил и изо всех сил постарался скрыть отвращение и ненависть. Береллип отступила, отошла прочь, затем резко развернулась, и в руке ее была ядовитая плеть.

И она принялась избивать пленника, избивать жестоко; змеи рвали его плоть, яд проникал в его кровь. Это продолжалось долго, очень долго, и наконец она оставила Энтрери, в мучениях корчившегося на полу.

Появились несколько слуг, как будто из-под земли, словно они все это время, будучи невидимками, присутствовали в комнате. Двое схватили его за ноги и уволокли прочь. Это еще дошло до сознания Энтрери, а потом от змеиного яда его разум заполонил туман, чувства притупились, и он перестал воспринимать реальность.