– Ты намекаешь на то, что у тебя появится защитник? – улыбнулся золотой. – Но, боже мой, разве я опасен?

– Нет, я не к тому это говорю… Я знаю… Нет, вернее, мне остаётся уповать на твою совесть, что ты не опасен, ведь знаю я тебя плохо.

– Ты знаешь меня лучше многих, Цянь. Временами мне и хотелось бы скрыть свои эмоции и чувства от тебя, но я перед тобой – раскрытая книга. – Она подняла руку и всадила пальцы в густоту своих чёрных волос, немного страдальчески проведя по ним, как будто оттягивая назад.

– Как хочется верить… Как хочется иногда просто забыть о подозрениях и разочарованиях, и верить людям, Джин! Чтобы не узнать, что тебе лгали, чтобы не остаться брошенной и одинокой. Почему я расплачиваюсь за нерешительность? Нужно было рассказать тогда всё Уоллесу, и не гадать теперь, искренен ты или нет? – Джин в то же время увидел, что Виктория честна абсолютно, не лукавит и не притворствует. Как золотому, ему стало больно за неё, противно за себя. Как избавиться от этого? Как наладить всё: их с Дами любовь, свержение Дзи-си, счастье Цянь? Не противоречит ли одно другому?

– Ты в любой момент, до сих пор, можешь пойти к Энди и рассказать всё, - тихо промолвил Джин. Вики закрыла лицо руками и, обойдя мужчину, в драматичной красоте села на кровать.

– Не могу, не могу, Джин! Потому что я хочу попробовать… хочу попытаться тебе верить. Глупа ли я? Скорее всего. Но я устала от одиночества, от холодных ночей, от пустых и похотливых взглядов. Устала ото льда в собственном сердце. Да, я сама попросила тебя помочь мне забыть, и теперь этот лёд тает, как весной на реке, и бьётся, трещит, причиняя муку. Я сама буду во всём виновата, я знаю, - подытожила она, не расплакавшись, но расстроенно сведя брови, кусая губы. Джин опустился перед ней на колени и взял её ладони в свои.

– Не говори так, Вики. У тебя была не лёгкая судьба, она била и бросала, но то был всего лишь раз, один негодяй, с которым ты себя связала так надолго. Это ушло в прошлое, его больше нет. Отпусти и забудь. Я рядом, я с тобой. – Джина тошнило от себя. Ему хотелось успокоить девушку, ему хотелось подарить ей счастье, но по-настоящему, искренне. Где же взять чувства к ней? Их нет, они принадлежат Дами, и ради той он расшибается здесь в лепёшку.

– Я сказала о Хангёне, - вспомнила Цянь о начатом, но не законченном, - потому что мне нужно с ним посоветоваться. Мне нужна его поддержка в одном деле. Если ты согласишься.

– О чём ты?

– Помнишь, мы говорили о том, что не можем сейчас огласить… предать огласке что-либо, если оно завяжется между нами? – Джин кивнул, прекрасно это помня. Это было его головной болью последних недель – признание Дами в подоплёке их разоблачения. – Ты сказал, что тебе будет угрожать Джиён, то есть, что он может захотеть избавиться от тебя, в случае неприятностей, или что Дами захочет отослать тебя отсюда. Я обещала подумать над этим. Над тем, как решить подобную проблему.

– И… что же ты надумала? – Джин удивился, потому что воспринял те её слова, как желание подумать над существованием их романа в принципе. Он не совсем верно угадал направление мыслей Виктории.

– Я знаю, как тебя обезопасить. Я знаю, как мы сможем открыто заявить об отношениях, при этом не рискуя разлукой или членовредительством со стороны Джиёна. – Мужчина не нашёлся, как среагировать, лишь поторопив лёгким кивком продолжение. – Мы должны пожениться.

Джин едва не упал с колен на бок, на мягкий от ковра пол. Внутри перевернулась какая-то буря разнородных фраз, идей и мыслей, среди них скакала громкая «я уже женат!», за ней неслась, догоняя её «я люблю Дами», а потом и многочисленный табун «Вики заслуживает лучшего», «не ловушка ли это», «прекрасный шанс для получения пропуска в Синьцзян!». Всё было противоречивым, несогласованным и не умещающимся в одну колею, потому что, выбирая один вариант, отсекались другие. Вики говорила дальше:

– Ты станешь зятем Синьцзянского Льва, никто не посмеет поднять руку на члена нашей семьи, Джин.

– Как на Хангёна с Николь? – хмыкнул он критично. Цянь печально развела руками:

– Никто не знает, кто покушался на них. Самое грустное в подобных покушениях на нашу семью, это то, что, скорее всего, друг на друга покушаются именно братья и сёстры. Но ты не конкурент в борьбе за наследство отца, за тобой охотиться незачем. – «Интересно, а не могла ли провидица под девятым сыном подразумевать как раз какого-нибудь зятя?» - подумалось Джину, но он отогнал эту безумную догадку.

– Значит, ты считаешь, что на Хангёна и Николь покушался кто-то из вас же?

– Я могу бесконечно предполагать, но это безрассудно без доказательств. – Вики сомкнула ладони на руке Джина. – Но ты скажи, что думаешь о моём решении? Согласен ли ты объявить о нас, о себе, в качестве моего жениха? Это выручило бы нас обоих, к тому же, подтвердило бы, что у тебя по отношению ко мне что-то серьёзное…

«Мне нужно срочно поговорить с Дами, нам необходимо объясниться! Она должна понять, узнать и понять, в какие дебри меня утянуло, в какую трясину. Простит ли она мне не только измену, но и брак? Посчитает ли его недействительным, каким я считаю её брак с Энди? Неужели не смирится, как я, с ролью наблюдателя?». Душа паниковала, предвкушая нелёгкую беседу и тяжёлые последствия, но Джин хорошо помнил слова и советы Сандо. На первом месте у них сейчас Дзи-си и его ликвидация любой ценой. О Дами заботится Энди. И Джин сказал: