– Ну, как реакция? – поинтересовался вольный брат, плюхнувшись на кресло возле окна. Он его специально подвинул к нему поближе ещё несколько недель назад, чтобы даже когда ест в комнате, видел и замечал как можно больше происходящего во дворе. «Чем дальше обзор – тем больше новостей» - сказал он, ломая хрящи бараньей конечности, и запихивая её в рот.

– Как и ожидалось – ужасная. Дами рвёт и мечет. Меня грозит не простить, а Вики желает убить.

– Удачи ей, глядишь, Дзи-си прокрутит её на фарш за это быстрее, чем Джиён до него доберётся своими махинациями. – Сандо хмыкнул, но Джин не стал тянуть, и оповестил, каким образом Дами намерена избавиться от Цянь: отдав приказ наёмнику. Тот чуть не соскользнул с кресла. Опешил, но, отвиляв головой, оклемался: - Что? Прикажет мне убить Вики?

– Да это просто слова, Дами злится, не думаю, что она решится в действительности…

– А я думаю – решится.

– Тебе просто не нравится Дами, и ты всегда её рисуешь в мрачных тонах.

– Не спорю, но неприязнь моя не на пустом месте выросла. И Вики мне нравится больше, честно говоря. И если я получу приказ её грохнуть…

– Не получишь, успокойся, - отмахнулся Джин и тоже сел.

– Нет, а ты представь, что получу. Ты считаешь, что я смогу его не выполнить? – уставился на него в упор Сандо. Стоматолог вздохнул, зная ответ.

– Нет, не считаю, я знаю, чтобы не разоблачаться, ты доводишь роль до конца.

– И ты считаешь допустимым, чтобы я ради Драконихи свернул шею ни в чём не виновной девчонке?

– Дочери Дзи-си, если уж на то пошло, которого ты собирался вытаскивать из жопы кашалота. Чем не случай приманить его подобным образом?

– Убийством Цянь? Ты не против этого? – с лёгким презрением бросил Сандо.

– Разумеется, против. Я подначиваю тебя в шутку, потому что Дами у тебя вечный демон, и любая другая рядом с ней – ангелок. Вики тоже не так проста…

– Но и не настолько запутанна, чтобы рубить её, как Гордиев узел. Это Дракониха – баба-ребус.

– И что же, рубить её?

– Если она отдаст мне приказ убить Цянь, да, я грохну Дами, - безапелляционно озвучил вердикт Сандо. На этот раз с кресла чуть не упал Джин.

– Что? Ты же… ты же не серьёзно?

– Когда бы я шутил на такие темы?

– Сандо, она… беременна, и я люблю её. Если для тебя это хоть что-то значит.

– Для меня значит что-либо сам человек, и Дами – не та, за которую я хотел бы заступаться. Я здесь ради тебя, и ради уничтожения Дзи-си, остальное – вне моей компетенции. Дами здесь – ради интересов Джиёна и своих собственных, и стелить ей ковровую дорожку к достижениям их целей, корыстных, вульгарных и бесчеловечных, я не намереваюсь. Мир не многое потеряет, если Дракониха счахнет.

– Замолчи! Клянись, что не тронешь её! – приподнялся Джин, не веря ушам. Он знал, что Сандо недолюбливает Дами, но что соберется поднять на неё руку ради спасения дела и жизни Виктории? Не перебор ли?

– Не буду я давать несбыточных клятв. Я тебе сказал, если будет выбор Дами или Вики, я спасу Вики. И знаешь почему? Не только потому, что она кажется мне милее и порядочнее, но и потому, что через неё продолжить поиски Дзи-си возможно, и она послужит трамплином, а Дами что? Завела тебя в это болото, создала проблем, и подкидывает новых – хороша возлюбленная!

– Напомни, чем закончился твой давний роман с прекрасной возлюбленной? – язвительно парировал Джин. – Не от неё у тебя там шрам под сердцем виднеется?

Сандо нахмурился.

– Я за неё сам страдал, и никого не втягивал, и с друзьями не ссорился. А ваша ситуация… тут стоит найти косе на камень, как наши ребята могут полечь. Хоуп из-за неё засветился. Ёнгуку пришлось из-за неё с Джиёном играть в приятелей добросердечных, дальше что? Это не баба, а катастрофа, и если у тебя дурной вкус на женщин, на друзей обижаться нечего.

– Ну вот, теперь у меня ещё и вкус на женщин дурной?

– Я бы вообще иначе сказал: не к месту начинаешь ты за ними приволакиваться, Джин. Мало тебе было, что тебя из Лога попёрли? Ничему жизнь не научила? И ты опять за своё.

– Как выяснилось, из Лога меня попёрли по другим соображениям, и Хенсок мне их позже объяснил…

– А хоть бы и так, в золотых тебя оставили, не надо ли за это сказать спасибо и быть золотым, следовать долгу, а не ставить всё на кон ради юбки?

– Именно потому, что я золотой, я не бросаю Дами и люблю её! Сандо, послушай, мы постоянно дерёмся, лезем в передряги, ловим пули, спасаем кого-то, но ведь не только из этого состоит жизнь! Спасённым тоже надо быть счастливыми, почему мы забываем об этом? Нельзя просто вытащить из огня и, запустив в пустоту и одиночество, пожелать удачи. Что мы даём женщинам, которые любят нас? Если мы золотые, то не имеем права игнорировать их потребность души…

– И пизды, конечно, - откинулся Сандо, скрестив руки на груди.

– Я не о том. Дами сказала мне однажды, что мы забываем о тех вещах, которые по-настоящему важны, корчим из себя героев, упуская из вида главное – любовь. Почему мы не дарим её?

– Много Дракониха о золотых знает, погляди-ка, учить тебя вздумала.

– Но разве она была не права? – Наёмник подался вперёд, чтобы ответить, взглянув исподлобья:

– Я смотрю, она нащупала твоё слабое место, и вкручивает туда свои цеплючие клешни, а ты уши и развесил: «Золотые должны дарить любовь!», иди-ка, милый, в проститутки, и обдаривайся там на здоровье, а братство золотых не трогай. – Джин поджал губы, отвернувшись. Как тяжело спорить с Сандо! Почему он всегда такой уверенный, что его слова невольно зарождают сомнения? К тому же, он попал в цель, Джин и сам поймал себя сегодня на том моменте, когда Дами упрекнула его золотой сущностью. Не манипулирует ли она им на самом деле? Что, если он до сих пор верит в их любовь, а она уже давно играет по правилам Энди и Джиёна? Чёрт! Нет, если он усомнится в их чувствах, то всё пропало. И к тому же, это всё равно не даёт права Сандо убивать Дами.