– Боже, Цянь, я и мечтать не мог, не смел подумать, что окажусь достойным быть не поклонником, а мужем!

Эмбер оказалась выносливой. Нет, и Николь никогда не отказывалась заниматься любовью хоть всю ночь напролёт, но это были разнообразные ласки, передышки с разговорами, и в результате она физически утомлялась, удовлетворенная возлюбленным. С Эмбер же вышло иначе. Сандо хотел выжать её, как чёртов апельсин в соковыжималке, изнурить и повергнуть к своим ногам, как происходит часто с женщинами, которые встречают достойного любовника – они расстилаются перед ним, боготворят его половой орган, язык, пальцы, всё, что доставило им несравненные удовольствия. Но двухчасовая скачка без перерывов не сломила Эмбер. По крайней мере, не в большей степени, чем самого Сандо, почувствовавшего впервые за плечами три с лишним десятка лет. Затрахавшие друг друга оба, они расползлись на противоположные края кровати. «Ладно я, пытаюсь её свести с ума и обезоружить, но неужели она пытается сделать со мной то же самое?» - покосился на вытиравшую от пота лоб партнёршу, и сам обтёр лицо изгибом локтя. Свет падал из ванной, в которую, отдышавшись, шмыгнула Эмбер. Вольный брат сел и огляделся. Если рвануть на обыск сразу? Но где и что искать? Вряд ли девушка пробудет в душе долго. В конце концов, нужно для начала и засечь, сколько она моется по времени? Сандо посмотрел на часы. С Николь они принимали душ вместе… Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! «Изыди, ведьма!» - выругался он на блондинку и нашёл глазами телефон Эмбер. Естественно, тот на пароле. Но если она и имеет запрещенные связи, то наверняка удаляет сообщения сразу после прочтения. Как и информацию о вызовах. Золотой встал и подошёл к прикроватному столику, на котором поблескивал стеклянными флаконами расставленный парфюм. Мужские марки. Он принюхался к ним, закрыв глаза. Надо запомнить. Вода в ванной выключилась, и он вернулся к своей половине кровати, начав одеваться.

Эмбер вышла голая, беззастенчивая, промакивая себя полотенцем, совсем как это делают парни.

– Уходишь? – спросила она.

– Хочу отоспаться, а для этого предпочитаю уединение.

– Я тоже люблю спать одна, - улыбнулась она. Сандо едва не скрипнул зубами. Что, совсем не купилась на него? Что за нынешнее поколение? Что ему надо? В его юность жаркого секса хватало для завоевания сердца. Он двинулся к двери с майкой в руке. – Это же нас ни к чему не обязывает, правда? – спросила Эмбер вслед. – Ты сам по себе, я сама по себе – так?

– Совершенно верно, - кивнул Сандо. Повернул дверную ручку.

– Но… - Он остановился. – Ты же ещё придёшь?

Усмешка победителя не сорвалась на уста, но расплылась по нутру.

– Поглядим, - отсалютовал наёмник, и покинул спальню Эмбер.

Комментарий к Перемены, смены и измены

* луча либре – мексиканские бои без правил, реслинг

** напоминаю, что в Китае «варвар» (дословно «бородач», т.к. в античной Европе дикари отличались в первую очередь небритостью) обозначается словом «левополый», т.к. в Древнем Китае дикари отличались в первую очередь стороной одежды, которой запахивались сверху.

========== Убийственные отношения ==========

Удачный момент для объяснений (если выяснения личного характера вообще могут быть сопричастны с какой-либо удачей) выпал после приезда Хангёна. Энди, встретив гостя, отлучился на пару дней по своим криминальным делам, и Джин, убедившись, что Виктория занята чаепитием с любимым братом, извернулся проникнуть в спальню к Дами, попросив Сандо приглядеть за обстановкой, постоять на шухере. Пришлось переждать уборку комнаты, где перестелили простыни, взбили подушки, вытерли пыль и сменили тюль, отправив прежний в стирку. Жена Уоллеса Хо – старшая над горничными, Руби, тщательно проверяла каждый угол, самозабвенно и качественно исполняла обязанности, возложенные на неё. После покушения на Николь, она лично следила за каждым блюдом, которое готовилось и подавалось на стол Дами, с тщательностью ученого изучала подозрительное вокруг хозяйки. Следовало отдать должное Энди в умении организовывать вокруг себя верных и ответственных людей. Достойных он нанимал семейными подрядами, как Уоллеса и Руби. Их пятилетняя дочка тут и там бегала по особняку, живя в том же месте, где и родители, не оторванная от них, впитывала в себя преданность синеозёрным и воспитывалась по правилам почтения и подчинения клану Лау, от которого и осталось четыре человека, Энди с молодой супругой, да его племянники. Главарь мафии, негласный правитель Цинхая, господин не видел ничего плохого в том, чтобы его дом оглашал детский смех, и кроме этой девочки под крышей роскошного «дворца» можно было увидеть ещё ребятишек от семи до двенадцати лет, сыновей и дочерей поваров, конюхов и садовников, безвыездно на летний сезон проживавших здесь. Разве вёл бы себя какой-нибудь другой предводитель бандитской группировки так, окружая вполне бытовыми радостями, детским весельем и единением семей прислуги свой собственный очаг? Вокруг Дракона, говорят, детей не бывает за сто метров, Дзи-си только и способен, что плодить детей, но не заниматься ими, гонконгцы ведут беспорядочную жизнь, в которой дети – расходная статья по пункту «алименты», Джокер окружён поставщиками, головорезами, сутенёрами и наркотиками, но никак не детьми, Ямашита – тоже не из той материи. Из всех больших боссов Джин знал только одного человека, приемлевшего под носом младенцев – Бан Ёнгука, но тот в полном смысле слова бандитом никогда не был, а потому ассоциировать с ним Энди Лау странно. Настойчиво и упорно не хотелось золотому видеть в сопернике и муже возлюбленной что-то доброе, порядочное или благородное. Тогда пришлось бы признать возможность на счастье в этом браке, и подтвердить свои подозрения, что Дами не выглядит разбитой и горемычной возле того, за кого выдавали её насилу.

Но вот, она вошла к себе, туда, где ждал её возлюбленный. Уже успевшая перестать закрываться изнутри, как только заходит, она столкнулась глазами о Джина и, спохватившись, побежала запирать обе двери в свою спальню. Повернув замки, она бросилась к мужчине и крепко обняла его, зажмурившись.

– О, Джин! Я думала, этого момента больше не наступит. – Прижавшись к нему, Дами не двигалась, пригреваясь щекой на груди золотого. Он мягко обнимал её, целуя сверху в голову, пахнущую розовым маслом, орхидеями и хризантемой, вызывавшей ностальгию по сеульской весне, когда они только познакомились. Тоска по девушке дрожью пробежалась до самых пяток, ему и самому не хотелось отмирать, нарушать гармонию их слившихся тел. Вдруг, если отпустить друг друга, время пойдёт быстрее, или кто-нибудь побеспокоит их? Или всё это окажется миражом, сладким бредом, к которому привела их сводящая с ума, изголодавшаяся по родному присутствию любовь.

– Я и сам боялся, что ничего не изменится, но не мог позволить этому продолжаться. – Потревоженный чувствами, зашевелившимися в жилах и венах, Джин погладил Дами по голове, и она откинула её назад, задрав к нему лицо. Они поцеловались, продолжая обниматься, и ещё несколько минут в молчании пронаслаждавшись воссоединением. – Любимая, - решился всё-таки Джин, и чуть отступил от неё, держа за руки, - кроме того, я должен с тобой кое-что обсудить. Это очень важно.

В компании Сандо и его внушений, он вернул себя прежнего, того обольстителя и непредсказуемого ловкача с женщинами, на чьём лице нельзя было прочесть истинных намерений. Джин спокойно и любяще смотрел на Дами, не подозревающую, о чём пойдёт речь. Она улыбнулась.

– Ах, Джин, всё, что мы тут делаем – важно, разве ты не заметил? Один неосторожный шаг, и сразу столько всего рухнет! Но я тебя слушаю, - пожала она его пальцы, неотрывно заглядывая в глаза. Золотому показалось, что раньше у неё такой привычки не было, надменная и не восхищенная мужчинами в своей жизни сестра Дракона предпочитала выглядеть равнодушнее и холоднее, без подобострастия, которое, наверняка, она выдрессировала в себе ради Энди. Или всё же она так соскучилась по их свиданиям? Джину хотелось верить, что последнее, но всё-таки брак с цинхайцем менял её, делал немного другой.

– Давай присядем и, я прошу тебя, прежде чем что-либо говорить, пойми, что я оказался точно в твоём положении.

– Беременным? – хохотнула Дами, присаживаясь на край кровати, не отрывая ладоней от рук любимого, севшего рядом. Джин ответил ей улыбкой.

– Не совсем. Ты помнишь, что виной нашим проблемам послужила Виктория…

– Цянь! – с ненавистью прошипела Дами. – Она мне сразу не понравилась, на дух её не переношу, не перевариваю эти томные покачивания её бёдер при ходьбе! А теперь ещё и понятно, что это было заслуженно, за ней нужен был глаз да глаз. – Джин замедлился в признании, поняв, что надо быть очень осторожным, исходя из отношения девушки к той, которая на деле стала соперницей. Не в сердце мужчины, но за место подле него.