В тренировочном зале повисла гробовая тишина. Можно было различить, как люди дышат. Поражённые откровением ученики застыли и глядели на меня так, словно я только что прошёл пешком по реке.

– Колин, а ты знаток в экономике!
– нарушил тишину насмешливый голос Эрни Макмиллана, что тут же породило волну смешков.

***

А тем временем, как не уставали напоминать нам преподаватели, экзамены неуклонно приближались. Все пятикурсники и семикурсники в разной степени страдали от стресса, однако Ханна Аббот первой получила от мадам Помфри успокаивающую настойку, когда вдруг ударилась в слёзы на гербологии.

На собраниях ОЛС все студенты приступили к работе над Патронусами, о чём все мечтали уже давно. Изначально лишь три студента умели создавать Телесного Патронуса: я, Луна и Гарри.

В отличие от остальных подпольщиков, мы с Луной работали по своей программе. Да, вместе со всеми учили заклинания, которые Гарри Поттер освоил во время подготовки к Турниру Трёх Волшебников и показывал нам, но в остальное время тренировались по методике Грюма. Оба довели Экспеллиармус до невербального исполнения и почти довели до такого же уровня Фините Инкантатем, чтобы суметь невербально снять наложенные чары, например, которые мешают нормально произносить слова или насылают немоту.

Накануне пасхи Телесный Патронус стал получаться почти у всех. Под потолком парил серебристый лебедь, выпущенный Чжоу Чанг.

У Невилла не всё ладилось. Он скривился от напряжения, но из кончика его палочки вылетали только слабые струйки серебристого пара.

– Ты должен думать о чём-нибудь очень хорошем, - напомнил ему Гарри.

– Я стараюсь, - несчастным голосом ответил Невилл; он и впрямь так старался, что его лицо блестело от пота.

– По-моему, у меня получилось, Гарри!
– завопил Симус, которого Дин сегодня привёл на занятия ОЛС в первый раз.
– Смотри-ка... Ах ты, ушёл! Но это точно было что-то волосатое, Гарри!

Патронус Гермионы, отливающая серебром выдра, весело скакал вокруг неё.

– Они и правда симпатичные, - сказала она, с удовольствием наблюдая за выдрой.

Вдруг вредноскопы, в обычном состоянии слегка попискивающие, разразились дикими визгами.

– Что происходит?
– закрутил головой Рон.

– ШУХЕР!!!
– завопил я.
– Развейте заклинания, прячьте палочки, хватайте и режьте сыр! Быстрее, нас накрыли бобби!

– Котлы, быстрее поставьте на огонь хоть один котёл!
– мгновенно среагировала Гермиона, развеивая Патронус-выдру.

Гарри рванул за котлом, Рон стал разжигать горелку.

– У кого молоко?
– закричал Эрни.

– У меня, лови, - кинул я ему фляжку.

Направив палочку на книжный стеллаж, я в темпе наложил на него мощные дезиллюминационные чары. Затем этими же чарами скрыл вредноскопы и все остальные артефакты и дополнил чарами, глушащими звуки. Девочки быстро нарезали головку сыра, поскольку спешили, то делали большие, неровные куски и тут же раздавали их всем. Народ плюхался на подушечки и судорожно впивался в молочный продукт зубами.

В итоге быстрых совместных действий комната стала выглядеть невинно. Ничего не напоминало о ЗОТИ, не было видно книг и артефактов. Под большим котлом, наполненным молоком, горел огонь, на подушках сидели почти тридцать человек, держали в руках огромные куски сыра. Если бы ещё у некоторых не были такие перекошенные лица, будто они давятся сыром через силу, вообще была бы пасторальная картина.

– Колин, - произнесла Луна, - нарглы не обращают внимания на невидимок.

– Точно! Луна, ты гений! Народ, держитесь, я постараюсь наложить на всех дезиллюминационные чары. Кто стал невидимым, прижимайтесь к стенке и старайтесь не шевелится.

Я тут же стал в темпе накладывать на подпольщиков заклинания невидимости и глушения звука. Первой невидимкой сделал Луну. Так быстро заклинания подобной сложности я не накладывал никогда. Всего за полторы минуты все, кроме меня, стали невидимыми, не хватило каких-то восьми секунд, чтобы скрыться самому.

Дверь в зал распахнулась, и из дверного проёма выскочила Амбридж - запыхавшаяся, но с победоносной улыбкой. Я лишь успел закинуть волшебную палочку в боковой карман мантии и подскочил к котлу. Из груди вырывалось тяжёлое дыхание, лицо покраснело от напряжения, мышцы правой руки потягивало от перенапряжения

Амбридж в ступоре застыла, перегородив проход, улыбка сменилась выражением крайнего удивления. За ней виднелись Малфой с ехидной улыбкой и его клевреты Крэбб и Гойл. Лица троицы слизеринцев вытянулись при виде горы сыра и котла, от которого поднималось марево.