– Что ж, - сказал Дамблдор, с вежливым любопытством разглядывая её поверх переплетённых пальцев, - пожалуй, они являлись бы таковыми, если бы имели место, но можете ли вы доказать, что ученики действительно продолжали встречаться?

Пока Дамблдор говорил, я услышал позади себя еле слышный шёпот - похоже, что-то восторженно-матерное шептал Кингсли.

– Доказать?
– повторила Амбридж, и рот её, по обыкновению, растянулся в отвратительной жабьей усмешке.
– Где вы были, Дамблдор? Зачем, по-вашему, мы пригласили сюда мисс Эджком?

– Разве она говорила, что в течение полугода происходили встречи некой запрещённой группы?
– спросил Дамблдор, поднимая брови.
– У меня сложилось впечатление, что речь шла о свиданиях, ревности и варке сыра.

– Мисс Эджком, - тут же сказала Амбридж, - пожалуйста, дорогая, скажите нам, вы же говорили о запрещённой студенческой организации? Можете просто кивнуть или покачать головой - я уверена, что ваши прыщики не станут от этого хуже. Итак, у вас же регулярно в течение последних шести месяцев происходили встречи для изучения ЗОТИ? Просто кивните или покачайте головой, дорогая, - увещевала Мариэтту Амбридж.
– Ну же, не бойтесь, всё худшее уже позади.

Все, кто был в кабинете, устремили взгляд на открытую часть лица Мариэтты. Над мантией виднелись только её глаза и кудрявая чёлка. Может быть, в этом была виновата игра пламени в камине, но её глаза показались какими-то пустыми. И тут Мариэтта покачала головой.

Когда все устремили взгляд на Эджком и не обращали на меня внимания, я незаметно подмигнул девочке и показал большой палец, совсем слегка приподняв его.

– У Мариэтты получился замечательный сыр, а вы его на пол, профессор Амбридж. Нехорошо разбрасываться едой.

Амбридж быстро взглянула на Фаджа, потом снова на Мариэтту.

– Наверное, вы не поняли вопроса, голубушка. Я спрашиваю, посещали ли вы встречи для занятий ЗОТИ на протяжении последних шести месяцев? Вы их посещали, не так ли?

Мариэтта опять покачала головой.

– Что это означает, дорогая?
– кисло спросила Амбридж.

– Мне кажется, тут не может быть сомнений, - резко произнесла профессор Макгонагалл.
– Девушка хочет сказать, что если и были тайные встречи, то с молодым человеком, с которым они варили сыр и... хм... целовались. Не было никаких тайных занятий ЗОТИ. Я права, мисс Эджком?

Мариэтта кивнула.

– Но ведь сегодня встреча была!
– свирепо воскликнула Амбридж.
– Она состоялась в Выручай-комнате, и вы сами сообщили мне об этом, мисс Эджком! И организовал её Поттер, именно он, который... Зачем вы опять болтаете головой, глупая девица?

– Как правило, - холодно промолвила Макгонагалл, - люди болтают головой, когда хотят сказать "нет". Поэтому, если только мисс Эджком не пользуется каким-то доселе неведомым человечеству языком...

– ДОВОЛЬНО!
– стукнул по столу кулаком Дамблдор.
– Довольно этого спектакля. Все мы прекрасно понимаем, что Долорес сама себя обманула. Зациклилась на некой тайной организации, а ловит по углам школы любовные парочки и обвиняет в нарушениях. Все мы были молодыми... Корнелиус, вы же понимаете, что это бессмысленный фарс? Я не позволю издеваться над детьми!

– Мы уходим, - с кислым лицом Фадж направился на выход, - Долорес, мне надо с вами серьёзно поговорить, - в голосе министра слышались нотки неприкрытой ярости.

– Прощайте, Корнелиус, - сказал в спину министру Дамблдор.

Министр даже не обернулся и не попрощался, он вышел, держа за локоть Амбридж, за ними последовали авроры и Перси Уизли.

– Минерва, проводи мисс Эджком в Больничное крыло, - сказал директор.

– Хорошо, Альбус.

Макгонагалл взяла за руку Мариэтту и повела в сторону выхода.

– Мистер Криви, я слышал, что в преддверии школьных экзаменов проводить свидания - плохая идея, - с хитринкой в глазах и явным намёком произнёс Дамблдор.

– Конечно, директор. Больше никаких свиданий до конца учебного года, особенно с несколькими девушками одновременно.

– Я рад, что мы друг друга поняли, - улыбнулся Дамблдор.
– Хотелось бы мне попробовать вашего сыра...

– Это можно будет устроить.

– Кю-рю-рю!
– слетел с жердочки Фоукс и приземлился возле меня. Он боднул меня головой, я привычно на автомате почесал фениксу подбородок.

– Ты нравишься Фоуксу, - улыбка Дамблдора стала ещё шире.
– Если будут проблемы, заходи, мой мальчик.