Я к нему поднимусь в небо,

Я за ним упаду в пропасть.

Я за ним, извини, гордость.

Я за ним одним, я к нему одному.

Снейп машинально поднес к губам стакан и ощутил острое желание швырнуть его об стену, разбив вдребезги. Расслабился, называется.

*****

Ужасно не хотелось этого делать. Соблазнительнее всего было бы притвориться, что ничего не произошло. Страусы не умеют разговаривать, но они, кажется, прячут голову в песок... или нет? Жалко, что он не страус. Снейп сделал над собой усилие:

– Мисс Фицжеральд, задержитесь после урока.

На этот раз у него не было плана. Он понятия не имел, что собирается ей сказать.

– Так, значит, вы продолжаете писать песни, мисс Фицжеральд?

Франческа молча кивнула, глядя на свой котелок с остатками зелья.

– Ознакомился на днях с вашим новым произведением, - холодно продолжил Снейп.
– Позвольте узнать, кому же оно посвящено?

– Никому. Это просто песня. Ничего личного, - девушка по-прежнему не смотрела на него.

– В самом деле?
– недоверчиво спросил Снейп, буравя взглядом ее бледное лицо.

Она, наконец, подняла голову, и в бездонной синеве синих глаз он увидел ответ на свой вопрос, который не нужно было задавать. Снейп резко отвернулся.

– Когда меня спрашивают о моих песнях, я всегда отвечаю именно так.

Снейп подумал, что, пожалуй, сейчас самое время отступить, можно сделать вид, что поверил.

– Надеюсь, вы говорите правду.

– Нет.

Снейп вздохнул - шанс был упущен.

– В таком случае, кто же все-таки герой ваших произведений?

Ответ, прозвучавший несколько секунд спустя, заставил его обернуться в изумлении.

– Драко Малфой.

– Что?!

В глазах Франчески теперь была явная насмешка.

– Вы лжете!
– в ярости прошипел Снейп.

– Конечно. Я просто подумала, что такой ответ вам понравится больше.

– Мне нравятся правдивые ответы, мисс Фицжеральд!

– Правду вы и сами знаете, и она вам, как раз, не нравится.

– А вы, может быть, полагали, что мне будет приятно, услышать эту вашу песенку?
– глаза Снейпа злобно сверкали, но Франческа оставалась спокойной.

– Я полагала, что для вас это привычно. Одной влюбленной ведьмой больше, одной меньше, какая разница.

– В смысле?- не понял Снейп.
– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что, наверняка, многие волшебницы ищут вашего внимания и объясняются вам в любви, разве нет? Одним признанием больше, только и всего. Стоит ли обращать внимание.

Снейп озадаченно разглядывал Франческу. Нет, у этой девочки проблемы не со зрением, у нее проблемы с головой. 'Многие волшебницы объясняются мне в любви? Ну-ну.... Впрочем, это можно использовать'.

– Вы совершенно правы, - ледяным тоном произнес он.
– Не стоит. Действительно, я давно уже привык к таким признаниям, причем со стороны женщин, гораздо более привлекательных, чем вы. По правде сказать, мисс Фицжеральд, ваши признания раздражают меня исключительно потому, что вы вообще не в моем вкусе, - девушка низко опустила голову.
– Меня, знаете ли, в принципе не может интересовать какая-то малолетняя грязнокровка.

Снейп запнулся. Франческа взглянула на него глазами, полными ужаса, а затем, забыв свои вещи, пулей вылетела из подземелья. Снейп смотрел ей вслед практически с таким же ужасом в глазах: проклятое слово вылетело само по себе...

***

Ну вот, он опять это сделал - его нечаянно занесло. Он не хотел так... Лили было примерно столько же лет, когда он обозвал ее грязнокровкой. Она так и не простила его до конца...

Снейп все еще сидел за столом, сгорбившись и опустив голову на ладони, когда в класс начали просачиваться слизеринцы и гриффиндорцы, чья пара была следующей по расписанию.

Он машинально расхаживал между рядами, не в силах нормально сосредоточиться на уроке. 'Извиняться или не стоит? Пусть наконец возненавидит его'. Крэбб и Гойл тупили, как обычно - если не вмешаться сейчас, взорвут полкабинета. Малфой обычно контролировал приятелей, а сейчас, ... а где Малфой?

– Где мистер Малфой?
– резко спросил Снейп, останавливаясь рядом с Крэббом.

– Он... э-э-э... задержался, - промямлил тот.

– Где задержался?

– На башне у когтевранцев.

– Что он там делает?

– Э-э-э... там, какой-то девочке стало плохо. Он хочет это... ну как бы... помочь...

– Какой девочке?
– тихо спросил Снейп.

– Э-э-э... не помню.

– Несравненной певичке Фицжеральд, - голос Пэнси Паркинсон звенел от ненависти.
– Тонкая творческая натура, знаете ли. Может быть, кто-то пернул в ее присутствии, нежная нервная система не вынесла потрясения.