— Спасибо.

Брюнет аккуратно бросает на кровать одну свечу, спички и фонарик, немного задев мою ногу. Я вздрогнула.

— Что там со светом? – спрашиваю я, прислушиваясь к голосам за окном. Кажется, кто-то решил побегать под ливнем, представляя себя героем из кинофильма о любви. Да, это абсурд. Ненавижу сырость...

— Аларик работает над этим. Что, боишься темноты? – усмехнулся Киллиан.

— Нисколько.

— Как поживают твои брюки..?

Благо, в полумраке незаметны мои красные щеки, пылающие как новогодний фейерверк. Я, не вставая с кровати, зажигаю свечку и прикрепляю её на подставку, которую любезно подкинул мне брюнет. Проходит минута.

— Не так хорошо как твоя куртка. Я решила их выбросить.

— Зачем? – удивился тот.

— Думаешь, будет модно носить джинсы с дыркой на заднице? Лучше тогда в белье бродить.

— Можно просто пришить какую-нибудь ткань и переделать их в бриджи или в шорты.

Немного подумав, я одобрительно киваю.

— Да, может, ты и прав.

Ночь была бессонная. Хоть и шум дождя убаюкивал и расслаблял, я никак не могла сомкнуть веки, будто кто-то все время жужжал под ухом или громко говорил. Но на самом деле было тихо.

Всему виной мысли. О эти неприятели, которые, подобно змею-искусителю нашёптывают разные вещи, убивающие нас. Я вспомнила о первом дне, когда встретила Алекса. Встреча с Рокси. Все вновь перемешалось.

На экране мобильного телефона показывало 03:47 a.m, а сном и не пахло. Дождь давно прекратился.

Все расплывчато. Я надеваю очки и охотно поднимаюсь на ноги, удивляясь своей же бодрости. Будто во мне литр энергетика. Поправив пижаму с бабочками, которую мне подарила тетя на четырнадцатый день рождения, я тихонько, скорее по привычке, подбежала к окну и поглядела на небо. Оно было таким чёрным и девственно чистым, будто дождь смыл всю грязь. И появилось желание смотреть на небосводом вечно, не пожалев ни одну секунду жизни. А затем загорелось ещё одно желание: достать рукой до звезд и раствориться в темноте. Как же это красиво! Миллиарды маленьких огоньков и никаких людей. Мои ноги сами бросились к дверям, прыгнули в обувь и побежали-побежали вперёд... Не помню даже как прошла мимо комнаты Софии, как вышла на крыльцо и остановилась. Свежий воздух обнял меня, ласкал мои щеки, развевал волосы... Ночной воздух чище дневного – ночью люди дома спят, ночью они не могут доставлять боль. Большинство из них...

Темно. Бледная, полупрозрачная луна служит мне солнцем. Я словно в другом мире. Спокойном мире: где-то кузнечик стрекочет, разбиваются капли о землю, быстро падая с крыш. И это рай...

Вышло так, что мой домик объединён общим крыльцом с другим домиком. И на краю, на одной из ступенек, сидит какой-то человек. На его голове капюшон, а в руке сигарета. Сперва, я подумала, что это Грег, но подойдя на цыпочках поближе, стыло понятно и одновременно странно... ведь на крыльце, почти в четыре утра, на сырых ступеньках сидел молодой парень, который помог мне, когда это было необходимо. Сглотнув комок в горле, переводя дыхание, я подошла к нему и села рядом. Киллиан резко повернул ко мне шею, будто боялся быть пойманным. Я рассмеялась.

— Что, боишься что кто-то увидит как ты куришь? – иронично заметила я, обхватывая колени руками.

Было холодно, даже очень. Но когда я думала о небе холода не ощущалось...

Теперь я точно знала, что у него голубые глаза, почти кристальные. Самое интересное то, что рядом с расширенным зрачком было два карих пятн'a. И лишь в одном, левом, глазу. Его отросшие шоколадного оттенка волосы неаккуратно растрепаны, образовались петухи. Губы ярко красного цвета, немного сухие. Киллиан, выпучив глаза и приоткрыв рот, пялится на меня, как на покойную Алоизию Вебер. В солнечном сплетении стало дурно.

— Ты почему не спишь? – наконец, произнёс он, стряхнув пальцем пепел с сигареты.

Мои глаза устремились куда-то вперёд. Я старалась не думать о холоде, но тело заледенело. И как ему не зябко в одной лишь ветровке? На улице сейчас, наверное, градусов шесть или четыре...

— Не хочется. А ты? Бессонница напала?

Минутная тишина. Киллиан затянул в свои легкие дым, и я заметила его острые скулы. Даже у некоторых топ-моделей нет таких скул. Аж позавидовать можно.

— Я всегда выхожу на улицу в три часа ночи, где бы не находился.

— Зачем?

Брюнет посмотрел прямо в мои глаза, бросив окурок на мокрую землю. Стало как-то неловко. Почему именно его взгляд заставлял меня смущаться и опускать глаза в пол, как маленький ребёнок, которого отругали за испорченные обои? Он гипнотизирует меня, и я не знаю нравится ли мне это.

— Я люблю смотреть на звезды.

— Почему?

— Потому что они то единственное, что человек ещё не успел изуродовать.

Киллиан не был похож на остальных парней, с которыми мне доводилось общаться раннее. Он говорит иначе, думает иначе, даже смотрит иначе. Парень будто живёт на земле тысячу лет и все знает, его хотелось слушать, потому что голос был шёлковым, мягким; его хотелось видеть, потому что он был приятной наружности; с ним хотелось общаться, потому что парень, как кажется, мог поддержать любую беседу. Это золотое качество.

— Знаешь, ты странный, – смеюсь я, опустив голову.

— Говорит девушка, у которой пижама с бабочками. Тебе что, тринадцать лет? – поддержал мой смех Киллиан, и я его боднула локтем.

— Не оскорбляй подарок тетушки, ты просто не разбираешься в моде! – на мгновение мы замолкли. — Ты на меня хорошо влияешь, Киллиан...

— С чего ты это взяла? – не поверил тот, нахмурив брови.

— Потому что ты смог меня рассмешить тогда, когда хотелось плакать. Ты помогаешь забыть мне одного человека.