– Уже не выздоровет, - сказал следователь, - Виктор умер час назад, однако, успел перед смертью во всем признаться и отошел в мир иной с более-менее чистой совестью.

«Значит, только от меня зависит то, что будет дальше», - подумал Егор, - «Виктор уже ничего не скажет, он явно после травмы не отдавал себе отчет в том, что говорит, иначе бы так просто не признался во всем и не выдал бы меня. Жалко Витьку, хороший парень был».

– Я настаиваю на том, что слова Виктора были вызваны его тяжелой травмой, - сказал Егор, - Молодой человек бредил, а вы его слова приняли за чистую монету.

– Запирательство вам не поможет, - сказал следователь, - Говорите правду, с какой целью вы собирали бомбу?

– Я не собирал бомбу, - сказал Егор, - Показания Виктора - это бред, вызванный травмой.

– А Виктор сказал, что вы с ним собирали бомбу, чтобы бросить ее в царя, и он считает свое ранение Божьей карой за то злодеяние, которое он задумал, - сказал следователь.

«Интересно, и много ли Виктор успел наговорить в бреду?» - подумал Егор и сказал, - Чем больше я вас слушаю, тем больше убеждаюсь в том, что Виктор был в бреду и нес какую-то ерунду. Уж в царя точно я бомбу бросать не планировал.

– Ничего страшного, все докажем, только нужно немного времени, - сказал следователь.

Прошло около двух недель. К середине ноября было допрошено немало людей, однако, это мало помогло следствию. Никто из них не подтвердил в своих показаниях то, что Егор помогал Виктору собирать бомбу, для многих сам факт сбора бомбы был открытием, а Зиновий честно хранил тайну, открытую ему Егором, и молчал как рыба.

В конце ноября Егор предстал перед судом, юношу обвиняли в сборе бомбы и подготовке покушения на императора. Судиться Егор решил без адвоката, так как первый адвокат пошел против профессиональной этики, открыто осуждая позицию Егора и отказываясь представлять позицию своего подзащитного в суде, настаивал на необходимости признания вины своим подзащитным и его полном раскаянии, из-за чего Егор был вынужден отказаться от услуг этого защитника, а второй адвокат, едва узнав обстоятельства дела, поспешил не связываться с подобной историей, сославшись на недостаток опыта.

«Ничего страшного, сам представлю свою позицию в суде», - подумал Егор и слегка усмехнулся, - «Зато деньги целее будут».

========== Суд ==========

В день суда Егор проснулся в пять утра и никак не мог заснуть. Юноша сидел на табурете в одиночной камере Петропавловской крепости и вспоминал свои первые дни заключения. Тогда он находился в доме предварительного заключения и пользовался некоторой свободой. Во всяком случае, не было какого-то тяжелого и давящего на него ощущения. А здесь, в Петропавловской крепости, куда зачем-то перевели Егора после окончания дознания, юноша чувствовал, как на него угнетающе действует атмосфера крепости, и боялся сойти с ума.

Просидев до восьми утра в камере, Егор услышал от жандарма, что его скоро повезут на суд. Легкий страх снова атаковал юношу, Егор испугался того, что не сможет достойно представить свою позицию в суде.

«А вдруг я буду мямлить и не смогу ясно, четко и понятно изложить свою точку зрения?» - подумал Егор, - «Нет, я должен достойно изложить свою точку зрения».

Однако в самом зале суда, несмотря на волнительное ожидание, Егор перестал волноваться вообще. Изложив свою точку зрения о том, что он вообще ни при чем, что Виктор в состоянии болезненного бреда дал свои показания, и так и не услышав ничего, свидетельствующего против него, в показаниях свидетелей, Егор решил надеяться до последнего, что суд встанет на его сторону.

«Обвинение, безусловно, серьезное, однако, доказательств у прокурора почти нет», - думал Егор, - «Виктор мог сказать все то, что сказал, в бреду, не осознавая сути своих слов, свидетели не сказали ничего, что можно было бы трактовать против меня, а вещественных доказательств у прокурора тоже нет. Обыск на нашей квартире ничего не дал, полиция там ничего не нашла, Зинька все мне это рассказал. Да, хозяйка пыталась его выгнать из квартиры, шокированная тем, что в ее дом пришла полиция, но потом смилостивилась и позволила остаться».

Когда суд удалился для вынесения приговора, Егор снова занервничал.

«Что же суд решит?» - думал юноша, нервно теребя край рубашки, - «Ну нет никаких доказательств против меня, кроме слов Витьки, эх, Витька, проболтался ты, получив ранение. Сильно, видать, мозги стряс, нехилая черепно-мозговая травма была…»

За всеми этими переживаниями Егор не сразу заметил, что суд уже вернулся из совещательной комнаты и совсем скоро будет оглашен приговор, о котором он так долго думал.

– … признать виновным в участии в революционной организации… сослать в город Олонец, Олонецкой губернии… - вдруг услышал Егор.

«Признали виновным в участии в кружке», - подумал юноша, - «Сослали в Олонец. Ну ладно хоть на два года и хотя бы в ссылку, а не на каторгу и не в тюрьму…»

Несмотря на то, что Олонец находился не так уж и далеко от Петербурга, Егор загрустил. Дорога в ссылку с двумя жандармами по бокам от него, действовала угнетающе на юношу. Егор ехал, вспоминал родителей, переживал о том, увидится ли он с ними в ближайшие два года или нет.

«Мама вряд ли приедет, у нее дети маленькие», - подумал Егор, - «А папа… Не знаю, приедет или нет. В принципе, может быть, если бы они поехали в отпуск в столицу, можно было бы и ко мне заглянуть, но вот захотят ли мама с папой ехать так далеко?»