– Чувствую, учиться сейчас бесполезно. Может, отложим все это на завтра, а пока что пойдем к девочкам?

– Пошли, - согласился Зиновий, - Может быть, и лишние мысли уйдут.

Однако поход к девочкам оказался бесполезным, дверь в комнату Ани была закрыта, а в замочной скважине была обнаружена записка. Егор развернул ее на случай, если она была адресована им, и прочитал вслух:

– Я пошла к Нюрке, вернусь поздно вечером. Ключ у Ульяны.

Вздохнув, Егор начал складывать записку обратно и, вернув ее на место, сказал Зиновию:

– И тут не повезло, Ульяну мы все равно не знаем, а к Нюрке ехать слишком далеко.

Так как настроение и у Егора, и у Зиновия было ниже среднего, молодые люди решили просто побродить по городу. Погуляв по набережной Невы, Егор взглянул на шпиль Петропавловской крепости, показавшийся вдалеке, и сказал:

– Опять Петропавловка, наверное, знак нехороший.

– Да что ты так зациклился? – удивился Егор, - Мы живем рядом с Петропавловкой, видим ее чуть ли не каждый день, что странного в том, что ты этот шпиль увидел?

– Вспомнил твои слова, что там сидят то ли преступники, то ли герои, - вздохнул Егор.

– Ты не заболел? – слегка настороженно спросил друга Зиновий, - Обычно перед тем, как свалиться с температурой, всякую ерунду несут.

– Без понятия, - вздохнул Егор.

Вернувшись домой, Егор лег на кровать и был готов расплакаться, так паршиво было у него на душе.

«И людям помочь надо, и долг чести меня обязывает, и страшно, и отступать как-то не хочется», - подумал молодой человек.

– Слушай ты, не вздумай болеть, иначе и меня заразишь, - сказал Зиновий Егору, видя, что юноша лежит не в настроении на кровати.

– Постараюсь, - вздохнул Егор и решил попробовать снова почитать учебник.

Прочитав пару страниц и снова ничего не запомнив, юноша отложил книгу и сказал Зиновию:

– Знаешь, Зинька, что-то мне тревожно, даже слишком тревожно. Что делать?

– Температуру померить и в аптеку сходить, по-моему, ты заболеваешь, - сказал Зиновий.

– Нормальная у меня температура, если бы я заболел, то сам сразу бы все прочувствовал, - ответил Егор.

Решив, что не стоит нагружать друга своими проблемами, Егор принял решение сделать вид, что учится и снова взял в руки учебник анатомии.

«Атлант – это первый позвонок шеи, он является осевым», - повторял про себя Егор, - «У него нет тела и остистого отростка».

Дойдя до седьмого позвонка, Егор услышал быстрые шаги за дверью и точно такой же громкий и настойчивый стук, как в своем сне. Отложив учебник в сторону, Егор открыл дверь.

– Федотов Егор Константинович? – спросил юношу мужчина в форме.

– Да, - удивленно ответил Егор.

– Собирайтесь, вы арестованы.

В полицейском участке от следователя Егор узнал, что Виктор решил дособрать бомбу самостоятельно и был тяжело ранен случайно взорвавшимся у него в руках снарядом.

– Какое участие вы принимали в этом злодеянии? – спросил Егора следователь.

– Никакого, - ответил юноша.

– Хорошо, прочитайте вот этот протокол допроса и потом еще раз ответьте на мой вопрос, - сказал следователь.

Егор взял в руки документ и с огромным волнением начал чтение.

« - Кто кроме вас принимал участие в этом злодействе?

– Егор.

– Назовите фамилию, имя, отчество Егора, место учебы и жительства.

– Федотов Егор Константинович, студент первого курса Петербургского университета. Место жительства не знаю.

– Ничего страшного, выясним самостоятельно. Что именно делал Егор?

– Консультировал меня и немного помогал.

– Чем именно помогал?

– Приносил и уносил нужные детали, советовал, как лучше все сделать.»

Дрожащими руками Егор отложил протокол.

«Теперь мне точно конец», - подумал юноша, - «Никто уже не поможет».

– Так что вы можете сказать по этому вопросу? – спросил Егор следователь, - Какое участие вы принимали в этом злодеянии?

– Никакого, - ответил Егор, - Возможно, Виктор был не в себе после травмы и принял свои фантазии за чистую монету.

– А что вас связывало с Виктором? – спросил следователь.

– Ничего, кроме того, что мы учились вместе в одном университете и иногда виделись у общих знакомых, - ответил Егор, - Я думаю, когда Виктор выздоровет, он поймет, что по болезни сказал ерунду и откажется от своих слов, как от бреда, вызванного травмой.