— Замолчите, господин Дьюар! Вы же прекрасно знаете, что я вас не покину. Я покину вас лишь тогда, когда вы более не будете во мне нуждаться, когда минует нас чреда испытаний.

От этого «нас» мужчина прослезился.

— Добрая, добрая мадам Кристи! — сдавленно, с волнением в голосе произнёс он, завладев её морщинистой рукой и целуя её. — Но ведь эти муки вечны. Я никогда не встану, и нет мне спасения.

— Вытрите слёзы, господин Дьюар. Слёзы — удел слабых, удел женщин. Удел мужчин — борьба. Вера спасёт вас.

На её последнюю фразу Дьюар непонимающе пожал плечами:

— Что вы хотите этим сказать, мадам Кристи?

— Я ничего не хочу сказать, я только говорю, вот и всё, что вам следует сильнее верить в себя, господин Дьюар.

— Что, — как ни был подавлен больной, он не удержался от иронии, — это излечит мою спину?

— Нет, вашу душу, — спокойно и серьёзно ответила она, высвобождая руку.

Усмешка замерла на устах Алена. В её голосе была такая тихая торжественность, что смеяться над этим было бы непростительной вольностью и могло прозвучать оскорблением.

— Простите меня, мадам Кристи, — только и сказал он, краснея до корней волос.

Женщина ободряюще улыбнулась:

— Просто подумайте над моими словами. Сдаться — вас недостойно.

Она дальше занялась уборкой, а Дьюар искоса наблюдал за ней, думая: «Она ведь прекрасно знает, что мне ничто не поможет. Её слова лишь утешение. Душа… Есть ли она у меня — это ещё неизвестно. А вот тела моего уже нет. Наполовину».

Ему стало прохладно, так как ветер за окном усилился, и он попросил:

— Мадам Кристи, закройте, пожалуйста, окно. Мне дует.

— Хорошо, господин Дьюар.

Женщина подошла к окну, взялась за ставни и вдруг страшно вскрикнула, отступила на шаг от окна и схватилась рукой за сердце.

— Что с вами? Вам плохо? — Ален приподнялся на локте в страхе, что она может упасть в обморок, настолько белым было её лицо, а помочь ей будет некому.

Впрочем, женщина совладала с собой, хотя видно было, что это давалось ей с трудом, и закрыла окно на задвижку.

— Что вы там такое увидели? — Мужчина, вытянув шею, старался увидеть в окне что-то ещё кроме неба, в котором разливалось золотое сияние солнца.

Мадам Кристи медленно повернулась к нему. У неё было странное выражение лица. Такого у неё Дьюар никогда ещё не видел! Как будто художник провёл кистью по этим увядшим чертам, и они вновь заблистали всеми красками. Глаза её светились, а на губах была улыбка Джоконды. Ален мысленно спросил себя: а та ли это женщина, которую он знал уже пять лет?

— Что вы там увидели? — в непонятном волнении повторил он.

— Ничего особенного, господин Дьюар, — ответила она беззаботно, но мужчина заметил, что пальцы у неё дрожат. — Сейчас я принесу вам завтрак. — И она с небывалой поспешностью выскочила из спальни.

Дьюар с завистью посмотрел на окно. У него мучительно заныло в груди. Как бы ему хотелось тоже постоять там, поглазеть на всё подряд! Не имеет значения, что там происходит. Просто увидеть мир, его окружающий, и почувствовать себя его частью, а не выброшенным за его пределы. Но он и сам понимал безнадёжность и несбыточность этого желания, и тоска ледяною рукой сдавила его горло так, что он даже стал задыхаться.

Взгляд Алена упал на фортепьяно. Его сверкающая красота была так пленительна! Эх, сесть бы сейчас за него и пробежаться пальцами по его чёрно-белым клавишам! Но и это было ему недоступно.

Мужчина перевёл взгляд на свои ноги.

— Ну почему вы меня больше не слушаетесь? — простонал он, и отчаянье снова нахлынуло на него.

Само собой, ответа не было. Ален напрягся. Мысленно он шевелил пальцами, сгибал колени, бил по постели ногами, а наяву — его ноги были недвижимы. Если бы он не видел их, он мог бы подумать, что их у него вообще нет.

Это его утомило — стараться двинуть хотя бы единым мускулом, но не продвинуться в своих попытках ни на йоту, — и он откинулся на подушки, тяжело дыша, точно пробежал какое-то немыслимо огромное расстояние, и проклиная свою немощь.

Оставалось лежать и дожидаться завтрака. А что ещё он мог?

Комментарий к Глава 1

Калибан — персонаж пьесы Шекспира, злобный дикарь

========== Глава 2 ==========

Это, казалось, было самое обычное утро. Ранняя весна, когда ещё всё мертво, но уже томится предчувствием перемен. С таким же странным предчувствием в груди (отрывисто билось сердце), что что-то скоро должно случиться, произойти, непременно новое и важное, проснулся в это утро и Дьюар. Всю ночь он бился в постели в этом предчувствии и не мог уснуть. Когда же наконец он уснул, ему приснился сон. Но, проснувшись на мятой постели, весь в слезах, он никак не мог вспомнить, что же ему приснилось. Он чувствовал, что в том сне был знак, какое-то откровение свыше, и слёзы бессилия катились по его щекам.