— Ты охренела, мелочь! — орал Соколов-младший на весь двор, стоящей около подъездной двери девчонке, — Вот сейчас ты реально перегнула и охренела!

— Карпуша, успокойся, — вмешалась мама в разговор молодежи, — Девочка не знала. Вот и ляпнула.

Рыжеволосая девчонка лет девятнадцати на вид, закусив виновато губу, смотрела на Соколова полными слез глазами. Парень, запыхавшийся после бега, переводил дыхание. Подняв голову наверх, коротко свистнул.

— Бать, одолжи тачку? — попросил он отца, когда полковник вышел на балкон.

— А где наша девочка с синими глазами? — хмыкнул полковник Соколов и метко бросил в сына ключами от машины.

— И правда, Грунь, — с горьким сарказмом взглянул Поликарп на воновато притихшую соседку, — Как думаешь, куда рванула моя девчонка после твоих заявлений?

— Это ведь твоя девчонка, мне то откуда знать? — пробурчала Груня, — Теть Тонь, ну скажите ему, я же не знала!

— Разберутся, — решила Антонина Макаровна, — Как догонишь, Карпуша, беглянку, вези к нам, будем прояснять ситуацию.

— Посмотрим, — отмахнулся Соколов, заводя отцовский автомобиль и срываясь с места.

По дорогам города мчался серый внедорожник, а водитель высматривал взглядом приметный черный Мустанг. Благо, машина редкая. Еще и огненные всполохи мелькали, невольно привлекая внимание. Следуя за своим Фордом и стараясь не отсвечивать, Соколов понял, куда именно едет Забава. Но когда Поликарп подъехал вслед за Забавой к мастерской Кудесника, никто двери бокса ему не открыл. Да и на парковке около здания никого не было.

Выйдя из машины, Соколов рванул дверь бокса на себя. Но та была заперта.

— Василек! Я ведь знаю, что ты здесь! — громко крикнул Соколов, — Дай мне минутку и я все объясню.

Но ответом ему была тишина.

Поликарп вынул телефон из кармана и принялся набирать давно заученный номер. Длинные гудки. А потом и вовсе тишина.

— Ну твою ж мать! — в сердцах выразился Соколов и вновь затарабанил кулаком по двери.

— Что за шум, а драки нету? — послышался веселый голос Кудесника из-за спины Соколова.

— Стёпа! — радостно воскликнул Соколов, оборачиваясь к мастеру, — Мне срочно нужна Забава! Она точно там, я видел. Будь другом, помоги, а?!

— А что, неполадки в раю? — засмеялся Кудесник, — Жди. Пойду на разведку.

Соколов согласно кивнул. Проводив Кудлатова взглядом, вернулся к машине отца. Вынул из бардачка пачку сигарет и прикурил. Нервно хмыкнув, Поликарп заметил, как огонек сигареты мелко подрагивает в руке. Швырнул сигарету на землю, затушил ее, наступив ботинком.

— Ну, же, Василек, — уговаривал тихим шепотом Соколов, — Ты же не глупая. Ты ведь у меня умная девчонка.

Спустя долгих полчаса, дверь бокса тихо приоткрылась. К Соколову подошел Степан.

— Тут такое дело… — начал Кудесник, — Говорить с тобой не хочет. Злая, как семь чертей. Сути проблемы я так и не понял. На мои вопросы повторяет, что ты…, - парень хмыкнул, — Твою краткую характеристику от Забавы лучше опустим.

— Стёп, — обратился Соколов к приятелю, — Да там соседская девчонка ляпнула. У нее шутки такие. Мне очень нужно с ней поговорить!

— Вот и я считаю, что вам бы пообщаться, — решил Кудесник, — Ладно. Рабочий день у меня закончился. Будете уходить, закроете тут все.

— Спасибо, Кудесник! — поблагодарил Соколов.

— Не обляпайтесь, — хмыкнул парень, а потом серьезно добавил, — Не обижал бы ты девчонку.

— Да я… Ты что! — начал Соколов, а потом махнув рукой, помчался к своему Васильку.

Забава сидела прямо на полу в небольшой комнатушке, отданной Кудесником ей в личное пользование. На столике перед ней были разбросаны рисунки, карандаши и чистые листы бумаги.

Музыка, выставленная на максимальную громкость, не могла перебить высокого женского голоса, звенящего сейчас в голове Забавы.

— «Соколик мой»! — беззвучно шептала Забава, с нажимом выводя простым карандашом рисунок на альбомном листе.

Ловкие пальцы помимо воли хозяйки прорисовывали плавные линии. И как бы сильно не хотела Забава обратного, картинка получалась красивой. Сокол, готовый напасть на жертву, распахнул клюв и выбросил когти. Крылья, почти сходясь за спиной хищника, плавно перетекали в языки пламени. Казалось, словно птица парит в огне.

Грифель карандаша в руке девушки сломался. Разозлившись еще больше, Забава швырнула ни в чем не повинный канцелярский предмет и взяла из лежащей перед ней коробки новый, остро отточенный. Карандаш вновь опустился на бумагу, ведомый чуть дрогнувшей рукой, застыл на мгновение. От нажатия грифель сломался и на этом карандаше. И в тот самый момент, когда его должна была постичь та же учесть, что и прежний, девичью руку накрыла твердая, теплая ладонь. И одновременно чуть колючая от пробивающейся щетины щека прижалась к изгибу шеи, а губы скользнули по впадинке на ключице, и долгий выдох пошевелил выбившиеся из косы волоски. Вторая рука сдернула наушники за проводки, а тихий, чуть хрипловатый голос зашептал на ушко.