— Дарина, я не могу больше! — взмолилась Забава, не зная, к чему сейчас склонна больше: всплакнуть или рассмеяться.

— Не отлынивай, Василек! — хохотнул Соколов, — Двигай ногу на зеленый круг!

— Жук ты! — пропыхтела Поликарпова.

Левая нога никак не хотела вставать на заветный кружок, и девушка с громким писком «Ой!» пошатнулась и завалилась на улыбающегося Соколова, который, честно признаться, только и ждал этого момента.

Совершенно не стесняясь, парень прижал Забаву к себе, щекоча и одновременно целуя ее.

— Ну, вы опять что ли? — строгий голосок Дарины звучал серьезно и по-взрослому, и Забава не удержалась и рассмеялась, бросая на сестру веселые взгляды.

— Это все он! — Поликарпова ткнула пальцем своего парня под ребра, а потом и вовсе принялась щекотать его, — Дарька! Нападаем!

Дарина с громким визгом, позабыв, что еще минуту назад отчитывала взрослых, бросилась на помощь сестре. Поликарпу пришлось сдаться на милость победителя в неравном бою. Однако, маленькую хулиганку он успел подбросить пару раз в воздухе и поймать уже у самого пола, вызвал веселый смех девочки. А взрослой хулиганке достался жаркий поцелуй, когда Даря на миг отвернулась от молодых людей.

— Обедать пора, — улыбалась Забава, наблюдая, как Поликарп с Дариной складывают разбросанные игры.

— А давайте слетаем в пиццерию? А потом в парке растрясемся? — предложил парень, подмигивая любимому Васильку.

— Пицца на обед? — скептично поинтересовалась Забава и взглянула на сестренку.

— Ураааа! Пицца на обед! — обрадовалась Дарина, подбегая к Поликарпу и повиснув на его шее.

— Кажется, наш пассажир отключился, — улыбаясь, подметил Поликарп.

Обед в пиццерии плавно перетек в прогулку по парку, а потом в ужин у родителей Поликарпа. Соколовы-старшие непременно захотели познакомиться с сестренкой Забавы, особенно после веселых и полных восторга рассказов сына о семье своего Василька. Было решено познакомить и родителей, как только те вернутся из очередной командировки.

Несмотря на уговоры, Забава настояла на ночевке в родительском доме, поскольку утром нужно отводить сестру в сад, а самой бежать на учебу, к тому же сменных вещей девушка с собой не брала, ни для себя, ни ребенку.

И вот, черный Мустанг мчался в сторону дома Поликарповых. Довольно улыбающийся водитель ласково поглаживал женскую ладонь, уместившуюся на мужском бедре, и мысленно планировал общее с Васильком будущее. Да, нужно как можно скорее знакомить родителей, — решил Соколов. А через месяц-два можно и пожениться.

Соколов сам не заметил, как эта мысль прочно обосновалась в его мыслях. Раньше он и не задумывался о таком серьезном шаге, как и о продлении славного рода Соколовых. А вот сейчас, встретив Забаву, Соколов, можно сказать, грезил этим. Ему до жути хотелось привязать к себе своего Василька любыми возможными способами и средствами, однако он боялся ее вспугнуть. Ведь девчонка еще, пугливая и неопытная.

— Да, уснула, — подтвердила Забава, бросив взгляд на заднее сиденье, где в детском кресле сладко сопела Дарька, — Спасибо тебе, Поликарп Сергеевич.

— О, как официально, — хмыкнул Соколов.

— Карпуша? — промурлыкала Забава, мило улыбнувшись.

— Угу, — кивнул Поликарп, бросая на девчонку долгие взгляды, полные обещания, — Так лучше. «Поликарпа Сергеевича» мне на работе выше крыши хватает.

— Кстати, помнишь ту официантку? В пиццерии? — стрельнула глазками Забава.

— Мельникову? — переспросил Полик, — Бестолочь та еще. Второй раз на пересдачу напрашивается.

— Так может она и напрашивается, что неравнодушна к тебе? — предположила Забава, задумчиво рассматривая профиль парня в полумраке салона.

— Ревнуешь, — широко заулыбался Поликарп, не выпуская руки Забавы из своей, — Василечек, как приятно-то!

— Да ну тебя! — отвернулась девушка и собралась вырвать свою руку их мужской ладони.

— Ревнуешь-ревнуешь, — кивнул Соколов в такт своим словам, — Зря, я ж только твой. Говорил ведь.

Забава поняла, что на щеках проступил жаркий румянец, алым всполохом появившись совершенно нежданно. А дальше девчонка застыла, смотря, будто в замедленно съемке, как Поликарп, подняв ее ладошку, ласково касается губами нежной кожи.

Больше всего на свете Соколов хотел вдавить педаль газа до упора и через минуту оказаться в ломе родителей Забавы, отнести спящую Дарьку в комнату и запереться с Васильком до самого утра в ее спальне. А потом долго, всю ночь напролет, доказывать и показывать, как сильно и страстно он ее любит, своего пугливого Василька.

Но парень не увеличивал скорость, а только тихо выдохнул и попросил:

— Выгонишь меня, ладно?

— Не пущу я тебя в ночь, — возразила Забава, смущаясь, но отвечая упрямым взглядом, — У меня останешься.