– Повезло быть убитыми? Что за бред, Дарк? Ты знаешь, что эта тварь сделала с ними? Каким мучениям подвергла?

– Я знаю всё, мисс Арнольд...и меня настораживает тот факт, что он проделывал это только с приёмными детьми. Так, будто он хотел избавить их от чего-то более страшного.

– В таком случае он должен быть уверен, что помогает таким зверским способом. Он должен быть близок каждой из этих семей. Но они разного достатка, разного социального положения и взглядов.

– Трое из них были из моего родного города.

Его голос звучит глухо, а взгляд направлен на окно позади меня. Так, будто он смотрит на кого-то конкретного.

– Из приюта, в котором недолгое время жил я.

– Как ты оказался здесь?

– Сбежал, - всё так же глядя мимо меня, и я медленно поворачиваюсь с мерзким ощущением страха увидеть нечто страшное, нечто необъяснимое - настолько пристально он смотрит туда, но натыкаюсь лишь на наши фигуры, отображённые на стекле.

– Я долгое время рос в семье. Меня усыновили совсем маленьким.

Смотреть на его отражение в окне, замечая, как склонил голову, теперь уставившись в пол и хмурясь, будто вспоминая. Не подбирая слова, нет. Мне вообще казалось сейчас, что он разговаривает не со мной, а с кем-то в тёмном отражении окна, потому что Дарк резко вскинул голову и посмотрел прямо в него.

– Ты не знаешь своих родителей.

Отражение зло ухмыляется. И у меня от этой страшной улыбки мурашки по коже, и кажется, я слышу, как барабанной дробью заходится сердце, истерически требуя отступить, увеличить расстояние между нами, только бы не ощущать этой ледяной пронизывающей тьмы в его глазах...И парадокс в том, что распахнутое окно передо мной, а я чувствую, как холод исходит сзади, оттуда, где стоит он.

– Я знаю своих родителей. Но я с готовностью бы вспорол брюхо кому угодно, чтобы никогда не знать их.

И закричать, когда неожиданно перед самыми глазами порывом сильного ветра захлопывается с громким стуком окно. Прижав руки к груди, туда, откуда от страха провалилось в желудок сердце, смотреть, как мужчина подошёл ко мне вплотную и, положив тёплые...такие удивительно тёплые большие ладони на мои плечи, склонился к уху, глядя на меня через отражение в стекле. И его взгляд...Господи, теперь в нём не было и толики тех эмоций, что замораживали всего мгновение назад. Теперь тьма в нём была горячей, обжигающим пламенем она струилась в отражении, подсвечиваемом фарами проезжающих автомобилей.

– Теперь моя очередь задавать вопросы, мисс Арнольд.

Хриплым шёпотом, прижимаясь так, что я чувствую спиной его грудь и дыхание, опаляющее мой затылок. Чувствуя, как отступает этот холод, стиснуть руки в кулаки, чтобы не опереться на него, жадно растворяясь в жаре его тела.

– И я не настолько благороден, чтобы задавать вопросы о детях. - его руки мягко сдавили мои плечи в успокаивающем и одновременно возбуждающем жесте, - Меня интересуете вы. И только вы, Ева.

По-прежнему смотрит через стекло, обдавая тихим, рокочущим шёпотом, от которого покрывается мурашками тело. Медленно водит носом в миллиметре от моей щеки, глубоко вдыхая запах моей кожи, и я сильнее впиваюсь ногтями в собственные ладони, молясь о том, чтобы он не увидел, как вытянулись соски, не услышал, как сбилось моё дыхание и ходуном пошла грудь.

– Что именно тебя интересует?

Мысленно ругая себя и прикусывая язык, потому что не собиралась задавать этот вопрос...и всё же не удержалась.

– Расскажи мне о своей самой грязной, самой извращённой сексуальной фантазии, Ева. Расскажи в подробностях, так, чтобы я увидел её своими глазами.

О, Боже...

ГЛАВА 11.Ева. Натан

Хотела развернуться к нему, но он удержал, сжав плечи и не позволяя двинуться. А потом вдруг губами прильнул к шее, и я застыла, ощущая, как проваливаюсь куда-то вниз. Застыла, судорожно выдохнув и стиснув пальцы так, что на миг подумала - сломаю. Бесконечные мгновения оцепенения, пока влажный и такой горячий язык ласкает кожу, вызывая дрожь. И всё же прислониться вплотную к сильному телу, чтобы не упасть в ту бездну, которая под ногами разверзлась от нахлынувшей слабости. Не в силах оторвать взгляда от его рта на своей шее, выгнуться, когда ладони Дарка соскользнули вниз и накрыли бешено вздымающуюся грудь. Кончиками пальцев круговыми движениями через ткань платья...медленно, так медленно, что хочется зашипеть от досады, потребовать большего... и прямо сейчас...чертовщина какая-то. И тут же, словно услышав мои мысли, Натан сильно сжал грудь, и я застонала, закрыв глаза, чувствуя, как всколыхнулась в низу живота волна жара, опалила вены, наполнив их зажигательной смесью, только поднеси спичку - вспыхнет болью желания. Разрядами электричества под кожей на каждое жадное прикосновение его губ, и снова не успеть сдержать стона, когда вдруг резко, но нежно прикусил шею.

– Вкусная, - его голос врывается в сознание сквозь плотное марево возбуждения, - о чём любит думать девочка со вкусом корицы?
– он течёт по венам, разгоняя кровь, заставляя сердце биться с дикой скоростью, так, что кажется, даже Натан может почувствовать эту оголтелую дробь, - Расскажи мне, Ева, покажи себя...настоящую.

И снова как со стороны видеть длинные пальцы, обхватывающие мой подбородок, поворачивающие лицо к себе, чтобы впиться, вонзиться губами, ломая чувство реальности надвое. Деформируя его под жёстким натиском языка, властно сплетающегося с моим, пока мужская ладонь лихорадочно оттягивает корсаж платья, чтобы накрыть полушарие груди, чтобы потянуть за твёрдый изнывающий сосок, терзать его наглыми пальцами. Его дыхание...его дыхание сбивается, как и моё. Обжигает мои искусанные губы, опутывает язык терпким вкусом горячего шоколада вперемешку с его собственным. Дааа...теперь я знаю, что так бывает. У него есть свой, особенный вкус. И мне мало...мне так мало только этого поцелуя.