Вот почему я проигнорировал слова Велси, которая продолжала сквозь слёзы причитать, что не обманывает, и «красивая леди» действительно сейчас спускается непосредственно к катакомбам. Но потом прибежали остальные дети, и я на миг завис, остолбенел, думая о том, кому понадобилось в сумерках искать что-то там. Или кого-то...и вот тогда осенило. Не сдержался. Выругался и побежал к подземелью. Идиотка...Чёрт её побери, какая ж она идиотка! В это время как раз обычно возвращалась одна смена «рабочих». Тех, которые выполняли какую-либо работу и за это получали еду или деньги, в то время как другая группа, «охотники» собиралась на самую настоящую охоту за деньгами, шататься возле баров и ресторанов в ожидании нерадивых жертв.

Никто даже слушать не станет эту чокнутую. Просто прижмут в каком-нибудь углу и всей толпой...дьявол! Не впервые ведь. И нет. Я не сдавал своих полиции никогда. Предпочитал наказывать сам за любые проступки...но ведь никто не заставляет хорошеньких чистеньких леди спускаться в нашу подземку? И это тоже их выбор, сродни тому, как заходить в клетку к тигру, а после кричать о том, что тебя несправедливо сожрали. Я позволял своим драным облезлым тиграм жрать любого осмелившегося появиться на их территории. Естественно, кроме детей и полиции. Эти твари тоже за своих готовы были подрать кого угодно.

А Ева...у них крышу сорвет при виде неё. Им такая не светит никогда. Чистая, ухоженная, красивая особенной красотой, и речь не о дорогой косметике, которую она с лёгкостью может себе позволить, и на стоимость которой любой из этих бродяг мог бы без проблем питаться целый год. Это нечто другое. То, что прививалось женщине с самого её рождения. Это осознание собственной неотразимости. Нет, не самоуверенность, но умение держать себя так, что все окружающие мужчины в слюне готовы захлебнуться. Другая она в общем. И именно поэтому они глотку перегрызут тому, кто захочет помешать.

Представил и почувствовал, как внутри ярость поднимается. И на неё, и на любого, кто посмеет хоть пальцем до неё дотронуться. И чёткое понимание - не просто убью, а заставлю долгие часы харкать собственными кишками прежде чем позволю сдохнуть. А потом и её придушу до кучи. Но только после того, как отымею хорошенько. Придушу за то, что посмела рисковать тем, что мне принадлежит!

ГЛАВА 17. Ева.Натан

Узнал, что она у Рози и успокоился. Старушка оказалась достаточно сообразительна, чтобы спрятать её и выиграть для меня время. Ведь, наверняка, знала, что пасли Еву дети. А потом голос её услышал, стоя за занавеской, и словно отпустило. Выдохнул. Мелким приказал убежать и не сметь возле меня ошиваться. А сам постарался успокоиться. Какое там...на голос её как зверь на голос хозяина реагирую. Натасканный на неё одну. По телу от короткой фразы судороги удовольствия пробегают. Разрядами. Потому что имя моё произносит так...так, что кажется, сам дьявол сдохнуть мог бы от зависти лютой. Сам понимаю, что мерещится, что придумал себе это, а чуть ли не глаза закатываются от наслаждения его слышать её голосом. И сразу в памяти оно же стоном...протяжным. Таким, мать её, протяжным, на долгом выдохе, когда кончала, извиваясь на моих пальцах...и необходимость снова именно так его услышать.

Чёёёёёрт...когда я от наваждения этого освобожусь? Словно пелена с её именем и лицом перед глазами. Плотная, как ткань какая-то, не завязана на затылке, нет. Гвоздями прибита, чтобы уж наверняка. Чтобы от каждого воспоминания пульсировало во всём теле адским желанием.

И теперь перед ней стоял. Почти вплотную, так, что чувствую, как её тело горит. Да, я чувствую этот жар и вижу его на её лице лихорадочным румянцем. На глазах её, слишком синих, чтобы удержаться и голову не потерять, раз взглянув в них. Там, в тёмных зрачках жар этот пляшет, блестит призывно. Рот невольно приоткрыла, а у меня у самого от её близости в горле пересохло как от дичайшей жажды. Пить. Пить её поцелуи до тех пор, пока не отпустит. Впиваться в мягкие податливые губы, чтобы ощутить, как сбивается её дыхание, чтобы вздрогнуть, когда запустила тонкие пальцы в мои волосы, приподнимаясь на цыпочки и прижимаясь сильнее. Грёбаный ад! Я словно и не жил все эти дни. Я словно только сейчас воскрешал из могильного пепла, зарываясь ладонью в тёмный шёлк волос, чтобы растворить её в себе. Рывком на стол посадил, становясь между её колен, чтобы послать проклятье прямо в зовущие, такие сладкие губы, когда она одобрительно застонала, распахивая стройные ноги.

Вашу мать...я только сегодня утром до озверения долго трахал очередную сучку в номере отеля. Только сегодня утром я считал, что вполне себе расслабился перед поездкой...ни хрена! Иллюзия. Член стоял колом так, будто я год никого не имел. Болезненно тёрся о ткань брюк, требуя разрядки. Немедленной. И именно с ней. Толкаться языком в её рот, сплетаться с её языком в каком-то диком неконтролируемом танце, алчно пожирая каждый стон, каждый рваный выдох. Не желая отстраниться ни на мгновение. Содрал за рукава вниз пальто, стягивая его с неё, и застонал сам, когда упёрлась в меня грудью, сосками возбуждёнными, острыми, так преступно проступающими через ткань тонкой рубашки. Даааа...она самое настоящее преступление. Я давно перестал верить в эти выдумки про Бога и его потрясающий Эдем...но если та Ева была хотя бы наполовину похожа на мою, то я понимал придурка Адама.

Ладонью сжал упругие полушария груди, и впился губами в обнажённое горло, улыбнувшись её стону.

– Я могу предложить десерт к чаю.

Тихо в самое ухо, лаская мочку языком...и тут же чертыхнулся, когда эта маленькая сучка накрыла своей рукой мой пах. Член дёрнулся призывно, и я резко отстранился, чтобы не повалить её прямо тут...

И снова к ней податься. Лоб в лоб, тяжело дыша и глядя на её приоткрытый рот, на то, как облизнула быстро губу, смотря прямо в мои глаза. Не здесь. Я не собирался брать её в этом грязном месте. Только не её. Моя Ева была достойна если и не Эдема, то места лучше этого сраного подземелья.

– Я не люблю сладкое, Дарк.

Так же рвано дыша и не отрывая взгляда от моего лица.

– Лгунья...я помню про горячий шоколад, - зашипев, когда коснулась рукой моего живота, - и не только про него.

– Всегда и во всём есть исключения, - запустила ладонь под мою рубашку и прошлась горячими пальцами по животу, запуская разряды электричества по коже.

О, дааа...я знал. И если бы она знала, что стала моим единственным исключением.