– Ну что же мне, плакать, что ли, все время? – резонно заметила. – Между прочим, вы меня сейчас «зажимаете» куда серьезнее, чем учитель танцев. Пустите!

– Ты сидишь в фривольной позе на подоконнике, дразнишь, поэтому итог закономерен, – сказал Ошентор и прижал меня к себе еще ближе, того и гляди поцелует.

Поперхнулась воздухом. С возмущением и, я надеюсь, грозно смотрю на генерала.

– Да вам, по-моему, и повод-то не нужен. Признайтесь уже. Влюбились в меня, да?

Ремек от удивления тут же разжал руки, еще и отступил от меня на пару шагов. Ха, ну наконец-то я нашла, чем можно отпугнуть бесстрашного полководца.

– Что за чушь? – прохладно произнес мужчина и развернулся в явном намерении уходить. – Отправляйся на ужин.

До того времени, пока за Ремеком не закрылась дверь, тщательно сдерживала себя, но вот дверь грозно хлопнула, пару секунд для верности я еще подождала и дала волю хохоту. Это надо же, генерал спешно покинул поле боя, скомандовав отступление.

Во время ужина я заметила, что накал страстей немного снизился, и столичные лиры в открытые конфликты не вступали. Может, беседу с ними провели, а может они просто устали, это мне не известно. Генерал за ужином не появился. Кажется, Ошентор предпочитает есть либо в одиночестве, либо где-то в городе с кем-то еще, лишь бы не с гостьями своего замка, и, надо сказать, в этом я мужчину хорошо понимаю. Будь у меня выбор, я бы тоже предпочла пореже сталкиваться со столичными штучками.

После ужина мы с подругами отправились спать. Лично я устала. Даже злодействовать и искать мужчину, чтобы его снасильничать, нет сил.

На завтраке некоторые благородные лиры порадовали своим прыщавыми (из-за укусов) лицами. Толстый слой косметики красные пятнышки до конца не смог прикрыть. Да ладно лица, укусы скоро пройдут, а если взять у лекаря заживляющую мазь, то практически моментально, но вот сама ночь в компании кровососущих – то еще удовольствие. Ко мне вряд ли будут вопросы, потому как из вражеского лагеря пострадали отнюдь не все лиры. У Генимор, например, лицо и руки совершенно чистые.

Учебный день сегодня ничем не отличался от вчерашнего – учеба, мелкие козни. Отрепетировали встречу с императором. Выучила все положенные случаю слова. Главное не забыть в самый ответственный момент. Я могу. Я все могу. Церемониальное имя императора ко всему прочему еще и жутко длинное, словно заклинание.

Кстати, сегодня на занятие к нам пришел другой учитель танцев. Удивилась не только я, удивились все лиры. Новый учитель оказался не таким резвым, как предыдущий, ибо года дают о себе знать, на вид старичок еще весьма крепок, но вот показательных танцев с кем-либо из девушек не устраивал. Подозрительно это все.

После учебы пришли портнихи, или, как называют их столичные лиры, – модистки. К каждой столичной лире своя, семейная. Насколько я поняла, заниматься последним подгоном платья по фигуре к предстоящему торжеству. Мои подружки, видя такое дело, тоже засобирались, у них торжественные платья из дома привезены, правда, Фантара похудела за время пути, так что будем ушивать ее платье в талии, чему подопечная очень рада. Гвен надела для примерки красивое, нежное, скромное и в тоже время очень изысканное белое платье. Некс отдала предпочтение неожиданно строгому черно-красному наряду с высоким воротником и корсетом, заколола волосы вверх, показывая, как все должно смотреться, и мы с девочками ахнули. Лира Огнарик словно стала немного величественнее – гордая осанка, уверенный хищный взгляд. Никаких рюш, перед нами состоявшаяся королева, точнее, императрица.

Фантара – это Фантара, у нее всегда отличные платья. Для важного дня девушка выбрала синее бархатное одеяние, расшитое белыми драгоценными камнями. Шикарно, дорого, красиво и очень ей идет.

– Шали, а что наденешь ты? – полюбопытствовала Фана. – Да, все стеснялась спросить. Тебе ведь платья генерал все выбрал? Ну помнишь, был у вас с ним разговор по этому поводу.

– Угу, он. Я не знаю, что надеть. Буду думать.

– Ого! А покажи все, что он выбрал. И все-все примеряй. Будем выбирать тебе платье.

Тяжело вздохнула. Это надолго.

Девушки восторженно вздыхали над каждой моей обновкой, вердикт вынесен – у полководца имперской армии отличный вкус.

– Ты просто обязана пойти в этом, – Фана торжественно протянула мне кремового цвета платье.

– Нет.

– Да!

– Фан, ты что. Оно сливается по цвету с моей кожей, еще и кружевное, дырок мелких много, и пусть оно почти полностью закрытое, будет казаться, что я голая.

– Ну и отлично! Шали, ты выглядишь просто невероятно в этом платье, надевай его, даже не думай. Господа будут слюни пускать, а лиры ядом захлебываться. Знаешь, чего я только не пойму?

– Чего?

– Как генерал мог выбрать для тебя это платье? Как?! Это и еще несколько вполне нормальных откровенных платьев, в которых ты выглядишь соблазнительно и роскошно. Он же радетель скромности, серьезности и нравственности, и гардероб тебе именно под эти ценности собирался выбирать. Не спорю, есть именно строгие платья, но почему не все такие?

Кхм-кхм. Не рассказывать же Фантаре, что Ремек собирался держать меня при себе, в идеале сделать любовницей, либо, если не выйдет, сжечь, причем платья в последнем случае послужили бы топливом для розжига костра.