– А ты молодец.
– Серж дружески хлопнул по плечу.
– Выдержал с достоинством. А многие новички раскисали.

– Я и сам на пределе, еще надо дойти до "хаты".

– Ну, это мы сделаем, привычка вторая натура.

Дети-заключенные добавили шагу. В спину дул ветер, ускоряя движение. Одно только плохо опять надсмотрщики заставляют петь. И без того Нерон ненавистен, а тут хочется перегрызть ему глотку зубами.

– Ничего терпи, главное выжить иначе нас забьют.
– Подбадривал Серж.

Терпи! Такое жгучее слово. А если нет, не сил, ни желания, сносить унижение.

Вот уже вдали показались ворота тюрьмы. В этот момент их встречает веселый смех и свист.

– Смотрите, "ежиков" ведут.

На улицах праздник и дети богатых задержались, подольше справляя новый год. Нарядные в красивой одежде они выгодно отличаются от нищих арестантов. В заключенных летят пустые бутылки, стреляют из хлопушек и огней петард. Тапира обжигают искры, он хочет дернуться и броситься на своих обидчиков, но мешает цепь.

Охрана смеется и даже поощряет ряженых детей на бессовестные выходки. Так продолжается пол часа.

– Эй вы, босяки! Попробуйте нас догнать.

Подбегая и выбирая малышей - так безопаснее, их бьют сапогами или стараются отдавить каблуком пальцы босых ножек.

Тапир подловил момент и ловко врезал одного толстого пацана ногой под жирный зад.

Тот подлетел и завизжал свиньей. Остальные в ответ запустили несколько десятков полных лимонада и пива бутылок. Одна угодила Тапиру в голову, другая побила коленку. Мальчишка перехватил на лету "снаряд" и точно послал в котелок. Попадание и "барчук" повержен.

Охрана поняла, что заходит слишком далеко, вмешалась. Энергично, но аккуратно отгоняя одних детей и зверски избивая других. Досталось и Тапиру, ему едва не сломали ребра, а на лысой голове опять вздулись новые шишки. Потом их подняли и погнали в камеру, продолжая пинать по дороге.

Тапир добрался до нар чуть живой, на сей раз им даже не дали поужинать. Повалившись, он, как и большинство детей сразу уснул. Снов на сей раз, практически не было, насколько велика, накопившаяся усталость.

Лишь один Серж задержался и грустным взглядом скользил по нарам.

– Неужели вот так придется маяться всю жизнь? Это хуже смерти!

Мальчик кулаком протер, свежую набитую шишку. Затем свернулся калачиком, и погрузиться в сон.

На следующий день их опять погнали на работу. На сей раз, стремясь поскорее закончить стройку, их просто приковали на ночь наручниками и оставили ночевать в силосной яме с теплым навозом. Впрочем, это мало отличалось от камеры и привычные к суровому быту мальчишки перенесли и это. Так прошла неделя, затем другая - Тапир постепенно привыкал к работе, хотя все тело и руки и ноги ныли, боль постепенно притуплялась. Спустя две недели их вновь загнали в камеру, небрежно обмыв холодным душем. Едва только мальчишки уснули, как к ним ввались надзиратели. Схватив Тапира, они поволокли его на допрос.

Кабинет следователя был просторен, пластиковый пол выкрашен в красный цвет. Мальчишку вели очень грубо, вывернув локти, а по пути так врезали дубинкой, что ребенок посинел, притих и потерял сознание. Посадив в пластмассовое с железными разъемами кресло его, приковали, зажав руки и ноги - титановыми наручниками, при этом сняв робу, хлопнули по щекам - глаза открылись. Следователь суховатый мужичок в синем халате и зеркальный очках ласково спросил.

– Как зовут тебя дитя?

– Тапир Ника!
– Скуля, произнес мальчик.

– Вот как, ну и звери.
– Следователь погрозил в сторону кулаком.
– Мы разберемся с ними, а пока расскажи об своих друзьях.

– А что я могу сказать. Мы просто дружили хорошие приятели только и всего.

– Э нет. На тебя поступил донос, это ты готовил покушение на великого кронштейна Нерон ибн Хотабба. А за это тебя могут жестоко казнить вместе с родителями.