— Меня взяли в плен, ты умная задница. И чтобы ты знал, мне было весело впервые за долгое время. Я планировала вернуться домой сегодня вечером после того, как улажу некоторые дела. Но сейчас я не думаю, что вернусь домой с тобой, Стефано, особенно, когда ты хочешь быть таким мудаком. Может быть, я останусь с Джованни, он, кажется, ценит меня, — выдает она, уперев руку о свое бедро и глядя на меня взглядом типа «иди нахер».

Мне надоело это дерьмо. Она может играть в такие игры с другими, но единственные игры, которые ей можно играть со мной, находятся в гребаной спальне. Я подхожу к ней и вижу, как растет ее улыбка. Она так хорошо меня знает. Я поднимаю Элизу, закидываю себе на плечо и выношу из дома. Как только дохожу до машины, я открываю дверь, закидываю ее на пассажирское сидение и пристегиваю. Она смотрит на меня, но ничего не говорит. Когда я закрываю дверь, вижу стоящих Контоса и Джованни. Контос кивает мне и возвращается в дом, с улыбающимся Джованни рядом.

Элиза не произнесла ни слова по дороге домой, как и я. Мне не нужно было смотреть на нее, чтобы чувствовать ее испепеляющий взгляд. Я боюсь открыть рот, потому что могу сказать что-то плохое или то, что ранит ее, тем более, когда знаю, что у нее есть нож. Мне не очень хочется рисковать своим мужским достоинством, прежде чем у меня будет шанс оказаться глубоко похороненным в ней.

Когда мы приближаемся к нашему дому, слева нас подрезает машина отправляя кружить по кругу. Я достаточно хорошо контролирую автомобиль, поэтому мы не переворачиваемся, но мое и без того раздраженное настроение вспыхивает еще сильнее. Прежде, чем выйти из машины, я смотрю на Элизу, видя, что она в порядке, крепко хватаю ее за волосы и притягиваю к себе для поцелуя. Она нетерпеливо отвечает и начинает тянуть меня за волосы. В этом поцелуе нет страсти, в нем обладание, и мне нужно владеть всей ею. Закончив поцелуй, я кусаю ее губу, а затем открываю дверь и выхожу из машины. Водитель другого автомобиля застрял и не может двигаться, но в руках он держит пистолет, направленный на меня.

Чертов идиот.

Я не волнуюсь о любезностях, пришло время доставить задницу Элизы домой. Достаю из кармана сигару и прикуриваю ее. Наблюдаю за тем, как орущий мужчина, которого я сейчас узнал — он был в одном из стрип-клубов, которые я посетил сегодня - пытается освободиться. Это ему не поможет, поэтому сделав первую затяжку, я бросаю теперь уже тлеющую сигару к его просачивающемуся топливному баку. Я улыбаюсь зловещей улыбкой и салютую придурку.

Как только я подхожу к своей машине, его автомобиль взрывается в огне вместе с ним. Я слышу крики и, усмехаясь, сажусь на водительское сиденье. Элиза качает головой, но видно, что старается подавить свою улыбку. Подожди, пока мы не вернемся домой, и эта улыбочка долго не продержится.

Мы подъезжаем к дому, и я выхожу, чтобы открыть ей дверцу. Жду, пока она выйдет, но Элиза не двигается. Наклонившись, я расстегиваю ремень безопасности и хватаю свою упрямую сучку под колени и несу как невесту через весь дом до нашей спальни. Я кладу ее на кровать и встаю перед ней, делая глубокие вдохи, прежде чем позволю сорваться словам. Она смотрит на меня, улыбаясь. Женщина знает, что я пытаюсь успокоиться.

— Почему ты позволила мне пройти через это? — это первая логическая вещь, о которой я подумал, прежде чем спросить ее.

Она выглядит, будто удивлена моим вопросом, долго смотрит на меня, прежде чем отвечает:

— Я не собиралась позволять тебе пройти хоть через что-либо, ты высокомерный придурок. Меня похитили и держали против моей воли, пока мы не поговорили. Потом мы вроде как поладили, и теперь он будет моим самым крупным клиентом из-за того, чего он хочет, — она встает на колени, а затем поджимает ноги под себя и садится, будто готовится к длинному разговору.

— Ты никогда не слышала о телефоне? Ну, знаешь, чтобы позвонить и сказать... ну, думаю, что ты, бл*ть, жива? Я сходил с ума. Убил несколько человек в поисках тебя, а ты сидишь здесь, как будто, — пожимаю плечами и махаю руками, — будто нет никакой проблемы. Я убью этого ублюдка за то, что он похитил тебя, так что не трахай мне мозги, Элиза. Он следующий.

— Я не говорила тебе убивать кого-то или беспокоиться обо мне, я собиралась вернуться домой сегодня. Пока это сука Наоко не позвонила Джованни. Я сразу же поняла, что ты во всем разобрался и идешь за мной. А что касается Джованни, если ты даже подумаешь о том, чтобы поднять на него руку или пистолет, я лично воткну нож тебе в спину. Он мой друг, и даже моему любимому сумасшедшему партнеру не позволено выбивать дерьмо из моих приятелей.

— Не волноваться о тебе? Ты серьезно? Я в ярости от слов, которые сейчас покинули твой рот. Клянусь Богом, если бы ты не была беременна, я бы привязал тебя к кровати и так жестко отшлепал бы, что твоя задница стала бы синей или черной, а затем не дал бы тебе кончить, просто чтобы показать тебе, насколько зол я сейчас, — кричу я, шагая по комнате. Элиза может быть такой эгоисткой. Я даже не комментирую тот факт, что Джованни ее друг. Наша проблема заключается в том, что она не соизволила сообщить мне, что в она порядке. Я предупреждал ее о том, чтобы она никогда, бл*ть, никогда не оставляла меня.

— Мне бы это понравилось, — говорит Элиза и, подойдя ближе, дотрагивается до меня.

Женщина знает, как может сделать меня слабым, и использует это в качестве своего преимущества. Сейчас это не сработает. Мне нужно уйти. Просто нужно уйти. Иначе я дам то, чего ей хочется, и она решит, что эта ситуация просто мелочь, когда это совсем не так. Я собираюсь стать отцом ее ребенка, возможно, однажды ее мужем. Ей не будет позволено поступать так со мной, если я стану ее мужем. Я бы вообще запер ее в доме и никуда не отпускал.

Я отхожу от нее и закрываю, а затем и запираю за собой дверь. Мне нельзя быть рядом с ней. Я просто вышел из себя и ухожу от нее. К черту это дерьмо! Ни одной женщине не позволено заставлять проходить меня через такое. Но, конечно же, я выбрал именно ту, которая так и сделает.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Должно быть, я уснул на диване, потому что когда просыпаюсь, мне неудобно, и чувствую, давление на груди. Открыв глаза, я нахожу Элизу свернувшуюся на мне, ее голова прижата к моей шее, а волосы щекочут мое лицо. Она пахнет божественно, и только от ее запаха, я возбуждаюсь. Она стонет, видимо во сне ощутив, каким твердым я стал. Я не знаю, как Элиза вышла из комнаты. И я хочу снова отшлепать ее задницу за неповиновение.