ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я стою на кухне, готовлю завтрак, пока Элиза принимает душ. Знаю, мне стоило подождать, прежде чем вытрахать всю дурь из нее, но мой мозг довольно испорчен и не слушает никаких разумных мыслей.

— Ты, чертов ублюдок! Хочешь, чтобы я укоротила твой член? — слышу крики, надвигающиеся в сторону кухни. Обернувшись, я улыбаюсь ей.

— Что случилось, Принцесса?

— Не принцесскай мне тут, идиот! И ты, черт возьми, знаешь, что случилось, умная задница. Ты, бл*ть, оставил на мне засос. Разве я выгляжу, как дурацкая малолетка, мудак? — орет она и хватает самое близкое, что стоит возле нее, чем оказывается кружка, и бросает ее в мою сторону. Я уклоняюсь как раз вовремя, и она пролетает мимо, смеюсь и улыбаюсь, смотря на нее.

— Ох, тебе это кажется смешным? Ну, просто подожди, — Элиза отворачивается, и я знаю, что должен остановить ее, потому что эта сучка, сойдет с ума, пытаясь отомстить мне. Я бегу за ней по лестнице, и вижу, как она достает свой нож. Выхватываю его из ее руки, пока она стоит спиной ко мне, после чего оборачивается и смотрит на меня.

— Тебе не было бы так смешно, если бы я отрезала твой член... да, ублюдок? — спрашивает Элиза и, проходя мимо меня, ударяет по плечу.

Я следую за ней, как потерянная собака, кем и являюсь без нее, и наблюдаю, как она садится на кухонную скамейку, и обхватывает голову руками.

Думаю, сейчас самое время поговорить!

— Просто скажи, что тебе нужно сказать, Стефано, — говорит Элиза, не поднимая головы.

— Что он хотел от тебя?

Она смотрит на меня так, будто я сошел с ума, но я хочу услышать, о чем думает она, потому что если он солгал ей хоть о чем-нибудь, я просто вернусь и убью мудака.

— Он хотел моей смерти за то, что убила его ублюдка-отца, но я объяснила ему, что если бы он был похож на него, я бы мучила, а затем убила бы и его, — Элиза смотрит на меня и улыбается, будто это счастливое воспоминание, затем продолжает. — Альберто был хорош, хоть он прятал большую часть своих плохих дел от Джованни, и позволил только сыну-наркоману видеть себя настоящего. Как только я рассказала ему, что сделал его отец, он сказал мне уйти. Когда я собралась уходить, Джованни спросил меня о моем бизнесе, и мы разговорились. Мне очень нравится этот человек. Он прежде думает головой, потом действует. Но я слышала, что у него была еще одна маленькая птичка, плохо влияющая на него. Догадаешься, кем была эта шлюха, милый?

Она снова разозлилась, здорово!

Должно быть, из-за беременности у нее такое переменчивое настроение. Да, она обычно злобная сука, но сегодня она в ударе. Только я собираюсь рассказать ей про Наоко, через дверь входит Контос. Он смотрит на меня, но идет прямо к своей дочери. В его взгляде, или в его прикосновении, вы можете видеть любовь, которую он чувствует по отношению к ней. Иногда мне хочется, чтобы и у меня была такая семья. Хотя один ее член уже в пути, и я сделаю все, чтобы они оба были в безопасности.

— Кринос, я слышал, что собираюсь стать папоули, — говорит Контос, выделяя слово «дедушка» на греческом. Элиза кивает и выпрямляется, ожидая выговора по этому поводу. — Больше никаких деловых поездок. С сегодняшнего дня мы со Стефано будем заботиться об этом.

Ох, дерьмо! Он не мог просто взять и сказать ей это. Я вижу, как лицо Элизы краснеет от ярости, и она смотрит на меня. Чувствую, что должен бежать и прятаться, потому что она готова отрубить мои шары, и ни в коем, бл*ть, случае я не позволю этому случиться. Хотя, иногда я могу позволить ей взять верх, но контроль все равно всегда будет у меня.

— Успокойся, Принцесса, — говорю ей, когда она приближается ко мне.

Элиза обнимает меня за шею, и я вздрагиваю от объятия. Это вообще не то, чего я ожидал, поэтому наклоняюсь и обнимаю ее. Она отстраняется и целует меня в губы, насильно вторгаясь своим ртом в мой. Я начинаю твердеть и чувствую ее улыбку напротив своих губ, затем, она отталкивается и дает мне пощечину, что я спотыкаюсь.

— Это за то, что обрюхатил меня и счастлив по этому поводу!

Бл*ть! Мне, действительно, нужно собрать все свое дерьмо и перестать ей позволять брать контроль. Ни одна женщина не имела надо мной такого контроля до нее. Я подхожу к ней и смотрю, как она выпрямляется во весь рост и сжимает кулаки по бокам.

— Этого больше никогда не повторится. Последний раз ты ударила меня, Принцесса. Я серьезно! В противном случае, я прослежу, чтобы ты родила от меня целый вагон детей, только чтобы позлить тебя. Ты поняла меня? — я поднимаю ее подбородок пальцем и вижу, как гнев вспыхивает в ее глазах.

Не могу не улыбнуться тому, как взбесилась ее задница. Но опять же, не думаю, что и я сейчас веду себя нормально.

— Вагон? Ты что, совсем с ума сошел? Тебе повезло, что у нас будет хотя бы один, и не угрожай мне снова, потому что, помни, я сплю в той же комнате, что и ты, сладкий, — с ухмылкой говорит она и оборачивается, чтобы обратиться к отцу. — Папа, ты не сможешь меня остановить. Может, я и залетела, но бизнесом все еще могу заниматься какое-то время, по крайней мере. Не пытайся меня остановить, потому что, помни, это сейчас мои контакты, — говорит Элиза по-гречески.

— Как только они заметят твое положение, они сочтут это за слабость, Кринос. Так что, пока ничего не видно, можешь продолжать, но как твой живот начнет округляться — ты не сможешь продолжать... О, и у меня есть подарок для тебя дома, — отвечает он ей на греческом.

Черт, я не думал, что он расскажет Элизе об этом после того, как узнал о ее беременности.

— Невероятно, — бурчу я и, повернувшись, возвращаюсь на кухню.

Я слышу, как Контос говорит ей, кто ее ждет, после чего Элиза издает громкий радостный визг.