ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Элиза даже не хочет ждать, когда я буду готов ехать. Она вылетела за дверь и села в машину со своим отцом так быстро, что можно подумать, будто он купил ей новый нож или оружие, настолько эта новость сделала ее счастливой. В конечном итоге, я просто хватаю рубашку с прошлой ночи и мчусь за ней.

Только мы останавливаемся у дома Контоса, я наблюдаю, как она радостно выпрыгивает из машины и поднимается по ступенькам внутрь. Элиза подходит к двери, ведущей в подвал, и, посмотрев на меня, говорит, чтобы я подождал ее здесь. Я качаю головой, и она стреляет в меня одним из своих смертельных взглядов и спускается вниз по лестнице.

На ней черные узкие джинсы, которые сидят низко на бедрах и обтягивают ее задницу, что заставляет меня хотеть взять ее во всех возможных позах, и черная майка, которая только дразнит тем, что показывает чуть-чуть ее ложбинку. Ее волосы заплетены набок, как и обычно, и мне хочется запустить в них пальцы, выдернуть все пряди и посмотреть, как они будут развеваться у ее великолепного лица.

Я стою наверху лестницы и слышу, как Наоко клянется и ругается матом на Элизу, а затем моя Принцесса смеется над японкой. Даю им пять минут, прежде чем решаю спуститься и посмотреть, что Элиза делает там. Ей не нравятся зрители, но, наблюдая за ее гневом, я становлюсь таким твердым, что не могу мыслить ясно.

Как только я достигаю нижней ступеньки лестницы, вижу, что она положила Наоко на пол, связала ее руки проволокой над головой и прикрепила их к столбу. Оседлав ее бедра, Элиза размахивает ножом со злой ухмылкой на лице.

— Значит, ты подумала, что было бы неплохо дать кому-то информацию обо мне, маленькая сучка? Знаешь ли ты, что я делаю с людьми, которые предают меня или думают, что могут со мной потягаться? — спрашивает Элиза, наклонившись близко к лицу японки.

— Пошла ты, — говорит Наоко и плюет в лицо моей Принцессе. Я тихо смеюсь, потому что это, наверное, самая глупая вещь, которую японка могла сделать.

Элиза вытирает плевок тыльной стороной руки и смотрит на нее сверху вниз. Она подносит нож к горлу Наоко. Затем медленно опускает его вниз, к ложбинке, где начинается ее рубашка. Принцесса поднимает голову к тяжело дышащей Наоко, наклоняется и целует ее в губы. Отстранившись, она разрезает ее рубашку. Я чувствую, как во мне нарастает гнев, потому что не могу терпеть, когда ее губы на ком-то, кто не я. Направляюсь к ней, и Элиза отводит нож назад, указывая на меня, но, не смотря в мою сторону.

— Отвали, Стефано, — говорит она, не опуская оружие, и указывает мне им дорогу.

— Если ты снова сделаешь это, Принцесса, я вытащу твою чертову задницу отсюда и сам закончу работу, — отвечаю я, приближаясь к ней.

Фыркнув, она возвращает нож к теперь обнаженной груди Наоко, и обводит кончиком ее соски. Что-то вроде этого должно было меня завести. Черт, моя Принцесса играет с сиськами другой женщины, но это не так. Это делает меня чертовски сумасшедшим — видеть, как она прикасается к кому-то другому. Мне нужно сделать пару шагов назад, отвести взгляд и успокоить свое дыхание, прежде чем я вытащу ее задницу отсюда.

Я не смотрю на них пару минут, пока пытаюсь взять над собой контроль. Слышу, как Наоко извиняется снова и снова. Элиза просто смеется над ней. Услышав крик, я наконец-то поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что она замышляет. Элиза делает порез над грудью Наоко, и дразнит ее, будто может сделать больше. Встав, Принцесса смотрит на нее сверху вниз, а затем наклоняется, чтобы развязать ей руки. Освободившаяся Наоко встает, не имея ничего, чтобы прикрыть себя.

— Раздевайся, — приказывает Элиза.

Японка смотрит на нее, потом на меня. Это злит мою Принцессу еще больше, и она подносит нож к щеке Наоко и повторяет приказ. Она слушается, снимает остаток одежды, и стоит там голая, как в день, когда родилась.

— Сегодня у меня хорошее настроение, но я предупреждаю тебя, Наоко, если ты предашь меня снова, не думай, что отделаешься так легко, потому что этого не будет. Ты можешь идти.

Меня удивляют ее слова и действия, но я не буду спорить. Наоко подходит, чтобы взять свою одежду, но Элиза останавливает ее.

— Без нее, дверь там, — она указывает на лестницу. Наоко смотрит на дверь, а затем на свою одежду, пытаясь решить, действительно ли может уйти отсюда, особенно без одежды.

— Я даже имени твоего больше не произнесу, — говорит японка Элизе со страхом в глазах, беспокоясь о том, что это какая-то шутка. Она оглядывается назад на лестницу, и пробирается мимо Элизы, затем бросает мимолетный взгляд на меня и поднимается вверх, перепрыгивая по две ступеньки за раз.

Взглянув на свою Принцессу, замечаю, что она сморит на меня так, будто пытается что-то придумать. Я не знаю, что это, но то, как на ее красивом лбу образуются глубокие морщины, не может означать ничего хорошего.