— Я поинтересовался у доктора, можем ли мы вести нашу привычную сексуальную жизнь, — совершенно невозмутимо проговорил Элайджа, отчего Лив мгновенно залилась румянцем.

— Что?!

— Пришлось рассказать ему, что ты любишь… пожестче…

— Ты серьезно?! — почти прокричала Оливия, ожесточенно пытаясь вырваться из крепких мужских объятий, — нет, ты не мог так поступить!

— Почему же? — спокойно спросил мужчина, без усилий удерживая в руках извивающееся девичье тело, — я не хочу навредить малышу, но при этом не собираюсь отказываться от твоего тела, синеглазка.

Лив возмущенно нахмурилась, а Элайджа с дьявольской улыбкой склонился к ее маленькому ушку и мягко прикусив его тут же прошелся по покрасневшей коже кончиком языка, отчего дыхание девушки мгновенно участилось.

— Я хочу тебя, — прошептал он, и Оливия не успела и слова сказать, как мужская ладонь скользнула под пояс ее джинсов, оказываясь в трусиках.

— Хочу тебя трахнуть, — продолжил Майклсон, мягко стискивая ее горячую плоть, — хочу, чтобы ты сама просила этого, синеглазка. Ты ведь сделаешь это? Ну же, Лив…

Элайджа, толкнул девушку к стене, заставляя опустится на резной комод. Темные глаза жадно скользили по пылающему девичьему лицу, пока его пальцы поглаживали нежные складки кожи между длинных ножек, которые Оливия, разводила в стороны все шире.

— Тебе нравится, да? — с дьявольской улыбкой проговорил он, — можешь не отвечать. Я знаю, что нравится. Чувствую, какая ты мокрая.

Большим пальцем он надавил на набухший бугорок, проникая двумя другими в горячее лоно. Девушку прикусила губу, сдерживая крик, пока Майклсон раз за разом двигал ладонью, лишь ускоряя темп. Волны удовольствия от его грубоватых ласк накрывали ее одна за другой, но этого было слишком мало.

— Элайджа, — простонала Лив, поднимая на любимого мутный взгляд.

— Скажи, — почти прорычал он, продолжая проникать в нежное тело, — скажи, синеглазка!

— Возьми меня, — выдохнула та.

— Этого мало.

— Прошу тебя, — выдавила из себя Оливия, задыхаясь, — я больше не могу…

Ее слабый, полный вожделения голос ударил Майклсону в голову, и он, на миг прерывая свои ласки, свободной рукой стиснул девичье запястье, и потянул тонкую ладонь к своему паху.

— Видишь, что ты делаешь со мной? — хрипло проговорил он, — один только взгляд на тебя. Одно прикосновение. Я никогда никого не хотел сильнее.

— И я, — едва слышно отозвалась Оливия, и ее пальцы сжали напряженный член сквозь ткань брюк, — я хочу принадлежать тебе. Только тебе.

Элайджа склонился к любимой, сминая алые губки страстным поцелуем, но Лив через мгновение отпрянула от него, с трудом переводя дыхание. Она была совсем близка к грани, потому что Майклсон и не думал прекращать свои бесстыдные ласки. Он впился в ее раскрасневшееся лицо тяжелым взглядом, и Лив шире раздвинула бедра, выгибая спинку.

— Давай же, синеглазка, — прошептал он, не сводя обжигающего взора с дрожащей от острого удовольствия девушки, — сделай это. Кончи для меня.

Элайджа ускорил движения пальцев, и через мгновение Лив закричала, задыхаясь от затопившего ее наслаждения.

— Ты — моя, — прошептал Майклсон, покрывая жадными поцелуями пылающее лицо, — ты — только моя.

Оливия подняла на него глаза, ставшие совсем мутными, после испытанного оргазма, и на ее губах появилась слабая улыбка.

— А ты — мой. И сейчас мы отправимся в спальню, и ты тоже сделаешь кое-что для меня. И не один раз.

Так они и поступают.

========== Часть 51 ==========

— Ты что-то говорил про китайскую еду?

На лице Оливии появилась робкая улыбка, когда она, приподнявшись на локтях, взглянула на возлюбленного, который откинулся на подушку, лениво накручивая на пальцы каштановые локоны ее волос.

— Проголодалась, распутница? — хмыкнул он, щуря довольные глаза, на что Лив, нарочито нахмурив брови, замахнулась, чтобы ударить его по груди, но Элайджа мгновенно перехватил тонкое запястье и сильным движением поднял девушку под себя, заводя за голову ее руки.

— Ты вновь напрашиваешься на наказание, синеглазка, — низким голосом протянул он, скользя обжигающим взором по раскрасневшемуся лицу Оливии, — и совсем не поддаешься воспитанию. Что же, прикажешь мне делать с тобой?

— Любить, — с придыханием отозвалась та, соблазнительно улыбаясь, — и, наконец, смирится с тем, что я не буду покорной рабыней.

— Но ты ведь не станешь спорить с тем, что мужчина должен быть главным в семье? — вскинул бровь Элайджа, и Оливия удивленно расширила глаза.