– Один! – прокричал хольд и сам сделал шаг навстречу своей смерти.

Чья-то рука ухватила Ларса за плечо и потянула назад. Обернувшись, он увидел Йохана.

– Его смерть не должна быть напрасной, отходим! – сквозь зубы процедил Йохан. – Быстрее!

Мужчины побежали к соратникам, но они не успели бы спастись, не встань между ними и драуграми всего один человек.

Кнут первым же ударом раскроил голову ближайшему противнику, одновременно пронзив грудь другого. Лбом воин ударил в гнилой череп третьего драугра и разбил его на части.

– Один! – вновь взревел Кнут.

Старый воин успел сразить еще троих, прежде чем ожившие мертвецы накинулись на него со всех сторон. Но никто не услышал ни мольбы о пощаде, ни воплей боли. Умирая, Кнут Широкая Рука смеялся, потому что знал, что отдал жизнь не зря.

* * *

Запрокинув голову, сквозь пелену слез, девушка увидела, как сверху к полю боя спешат крылатые девы. Облаченные в сверкающую броню, с золотыми волосами и яркими голубыми глазами, спускались они с темных небес, рея над полем битвы.

Одна из валькирий устремилась к месту гибели Кнута. Зависнув над головами драугров, дева битв простерла длань и ее мелодичный голос донесся до слуха Кристины.

– Восстань же, доблестный воин, и следуй за мной.

Бестелесная фигура Кнута Широкой Руки поднялась, воспарив над мертвецами. С гордо вскинутой головой, павший воин расправил плечи и осмотрел поле боя. На миг их с Кристиной взгляды пересеклись, и Кнут приветливо улыбнулся девушке, после чего исчез в ослепительной вспышке света, что унесла его в Вальхаллу.

До боли стиснув рукоять сломанного меча, Кристина вдруг увидела, как сколотое лезвие вспыхнуло ярким золотым пламенем, придавая оружию изначальную форму.

– В-в-ввалькирия… – выдохнул изумленный Йохан, когда за спиной стоявшей прямо перед ним девушку распахнулись крылья.

Почувствовав небывалый прилив сил, Кристина взмахнула мечом. Драугры, словно ослепленные исходившим от девушки светом, попятились. Они припали к земле и зашипели, не решаясь сделать и шага.

– С нами валькирия! – закричал Йохан.

Но все выжившие и так увидели появившуюся прямо посреди битвы крылатую деву. Кристина воспарила над мертвыми и живыми, окинув поле боя взглядом небесно синих глаз. Первым ее желанием было полететь на помощь к Ульву. Но она знала, что без ее помощи, выжившие долго не продержатся.

– Лети к нему! – вдруг крикнул Йохан. – Лети и убей эту костяную тварь! Отомсти за нашего отца и за нас!

– Вы скорее всего погибните… – прошептала Кристина, но ее ясный голос был слышен всем.

– Но наши жены и дочери будут жить, – огрызнулся мужчина. – И Кнут сможет назвать нас сыновьями, пусть уже не в этой жизни, но в Вальхалле!

Последнее слово Йохан прокричал изо всех сил и остальные выжившие восприняли его, как призыв в последнюю битву.

Но теперь шум битвы не пугал и не тревожил Кристину. Звон клинков и боевые кличи ласкали ей слух и служили песней, для сердца валькирии.

* * *

Ульва обуяла ярость, коей прежде он никогда еще не ощущал. Кровь предков забурлила в жилах, и воин почувствовал, как его переполняет великая злоба. Не видя перед собой ничего, кроме врагов, Ульв убивал их одного за другим, без сомнений, жалости и пощады. Древний топор пел в его руках, с кровожадным хрустом вгрызаясь в тела противников и оставляя страшные раны лишь для того, чтобы создавать новые.

Сила великанов переполняла Пеплогривого: кожаные ремни, что удерживали на его теле броню, лопнули, не сумев сдержать напор вздувшихся тугими канатами мышц. Обнаженный по пояс, окровавленный и с гривой развевающихся белых волос, воин возвышался над полем боя, где не было ему равных.

Ульв не чувствовал боли от ран, не ведал страха и рвался вперед, устилая свой путь изувеченными телами. С каждым поверженным противником его ярость лишь распалялась, с каждым хрустнувшим под сапогом черепом, оскал Пеплогривого становился шире, а хриплое дыхание все больше напоминало грозный рык дикого зверя.

Одним ударом воин перерубил пополам драугра, после чего лезвие его топора не замедлившись ни на миг, смяло ржавую броню и вонзилось в хребет второй твари, отшвырнув ее в сторону. Схватив за истлевшую шею ожившего мертвеца, Ульв швырнул его на землю, размозжив трухлявую голову ногой. Не успел новый противник заступить воину дорогу, как оказался разрублен от макушки, до середины груди и рухнул на колени.

Эта мысль раскаленным прутом обожгла сознание воина, и сами небеса, казалось, вздрогнули от душераздирающего боевого клича. Разом, отринув все сомнения, Ульв обрушился на противников всей мощью ледяных гигантов. Не заботясь о собственной жизни, он неистовым вихрем прорвался сквозь ряды драугров и, наконец, оказался лицом к лицу с их предводителем.