– Это тот красивый мальчик, который вчера зачаровывал окна? – в полумраке было видно, как Тильда склонила голову набок.

– Что? Какой красивый мальчик? – Гермиона удивилась, но потом ее настигла догадка. – Это ты про Малфоя? Да, директор с ним советовалась.

– Он красивый, - повторила Тильда. – Думаю, ему можно доверять.

– Думаю, тебе надо вздремнуть, - прервала Гермиона поток ее мыслей. – Поспи немного, а я полежу, подумаю.

Тильда легла и заворочалась, заматываясь в одеяло. Через несколько минут в комнате раздавалось ее сонное сопение. Сама же Гермиона устроилась полулежа на своей кровати, накрыла ноги одеялом и задумалась.

«Малфой – красивый? Глупости-то какие. Вот Рон красивый», - она попробовала воскресит в памяти образ Рона, но он выходил каким-то расплывчатым, нечетким. Тогда Гермиона попробовала представить Малфоя. В принципе, одиннадцатилетней девочке он бы действительно мог показаться красивым. Тонкие губы, точеные скулы, серые глаза, светлые волосы. Да, пожалуй, Малфоя можно было бы назвать красивым. Но Гермиона-то знала его не первый год. И того Малфоя, которого знала она, охарактеризовать хорошо было невозможно. Даже с точки зрения внешности. Гермиона вздохнула и сложила руки на груди. В последние два дня она слишком часто думала о Малфое. С этим надо было что-то делать, это надо было немедленно прекратить, но он был единственным, кто что-то знал об этом дожде, и даже сама МакГонагалл вынуждена была просить его помощи. А с ней спорить Гермиона не могла. Поэтому приходилось с ним соглашаться, приходилось делать то, что он говорит. Приходилось о нем думать. Гермиона мысленно поклялась себе, что как только все это закончится, она ни разу не подумает о Малфое. Вычеркнет его из своей жизни на веки вечные. В тот же самый момент, когда все закончится. Оставалось лишь дожить до него.

Гермиона встала с кровати и потянулась. Сопение Тильды убаюкивало ее саму, а этого нельзя было допускать. Она посмотрела на спящую соседку и вышла из спальни, тихонько притворив дверь.

Тем временем в гостиной Джимми Пикс от страшных историй перешел к смешным, рассказывая о курьезах на квиддичных матчах и байки об известных командах. Ребята, собравшиеся вокруг него, хохотали. Гермиона присела на краешек кресла и попыталась вслушаться в рассказы Джимми, но, к сожалению, не понимала ни слова из того, что он говорил. Она не увлекалась квиддичем и поэтому не могла понять половины шуток, но атмосфера всеобщего веселья ее немного приободрила. Она поймала себя на том, что улыбается, слушая голос Пикса, и тут же опустила голову. Какое право имела она на это веселье, если она буквально пару дней назад потеряла самых дорогих людей. Но новый взрыв смеха снова вызвал у нее улыбку. От этого на душе стало совсем гадко. Гермиона поднялась из кресла и пошла прочь из гостиной, чувствуя себя бесконечно виноватой из-за того, что позволила себе улыбаться.

«Странно, - думала она, бредя по лестнице вниз, - прошло всего два дня с того момента, как я осталась без Гарри и Рона. А я уже позволяю себе улыбаться и смеяться. Так нельзя. Неужели я стала такой черствой и бездушной? Неужели я стала совсем как Малфой. Он ведь тоже потерял невесту. Но он ведет себя так, будто у него ее никогда и не было. А может, просто не подает виду?» Она остановилась у какой-то аудитории, постояла пару секунд и дернула дверь на себя. В аудитории пахло пылью. Гермиона уселась за парту и продолжила размышлять. «Ну конечно же, он просто не подает виду. Невозможно быть таким черствым. Никто так не может. Даже Малфой. Ведь еще утром он ждал ее у выхода из Большого Зала, целовал ручку, обнимал. А к вечеру он уже и думать забыл, что она когда-то существовала. Нет, так не может даже Малфой». Такой вывод ее слегка приободрил. В конце концов, ей нужна была вера в людей, раз уж она разуверилась в себе и своих силах.

– Кто здесь? – раздался в дверях скрипучий голос, и Гермиона поднялась со своего места.

– Мистер Филч, это я, Гермиона Грейнджер.

– Грейнджер, - глухо повторил Филч. – Почему не в гостиной?

– Но ведь еще не отбой. Еще даже обеда не было, - попыталась поспорить Гермиона. – Я пониаю, как вам тяжело.

– Что ты можешь понимать, - прокряхтел Филч.

– У меня тоже забрали дорогих мне людей, мистер Филч. Этот дождь и меня лишил тех, к кому я была привязана.

– Да, да, - рассеянно проговорил Филч и вдруг опустился за парту рядом с ней. – Дорогих людей. Тех, к кому мы были привязаны.

– Простите, не хочу вас обидеть, но миссис Норрис. Почему вы к ней так привязаны? У меня у самой был кот, он сейчас у родителей, и я просто хочу понять.

– Миссис Норрис со мной всю мою жизнь, - Филч с хрипом вздохнул. – С самого детства.

«Как кошка может столько прожить?» - подумала Гермиона, но вслух не рискнула задавать этот вопрос.

– Многие поражаются тому, как долго прожила миссис Норрис, - признался Филч, - но ведь она и не кошка. И даже не книззл, что бы там некоторые ни говорили.

Гермиона пораженно повернулась на звук голоса Филча.

– Много-много лет назад, когда я был еще ребенком, - начал Филч, - я дружил с одной девочкой. Ее звали Эмилия Тайлер. Мы жили в волшебной деревушке в Уэльсе. Я ждал письмо из Хогвартса. Мы представляли, как станем настоящими волшебниками, как наши родители. Мы играли в победу над Гриндевальдом, играли в авроров, в драконоборцев. Но однажды Эмилия предложила сыграть в семью. Она была единственной девочкой в нашей компании. Остальные девочки уже пошли в школу, и их не было в деревне. Это было на Хэллоуин.

Гермиона напряглась. Если она правильно поняла, Филч собирался рассказывать про миссис Норрис, а начал про какую-то Эмилию Тайлер. Но больше всего ее поразило то, что он ждал письмо. «Наверное, он не был сквибом изначально», - сообразила Гермиона и заставила себя слушать дальше.

– Мне очень нравилась Эмилия. Когда мы играли в авроров, я как бы спасал ее от злодея. И она постоянно говорила: «Ах, мистер Филч, вы так отважны. Я стану Министром и дам вам орден Мерлина. А потом стану вашей женой». Мне нравилась эта мысль. Я боялся признаться в этом тогда, но, наверное, я любил ее. И в тот паршивый Хэллоуин она захотела играть в семью. И я уже сказал, что мог бы быть понарошку, для игры, ее мужем. Но тут вмешался Патрик Норрис. Ненавижу Патрика Норриса. Надеюсь, он уже умер.