Толчок вынудил Еву по инерции сделать несколько торопливых шагов. На голове у нее до сих пор был черный мешок, обвязанный вокруг шеи веревкой. Кляп во рту пропитался слюной и разбух, губы потрескались и теперь кровоточили. Толстые веревки впились в запястья, руки ныли от боли в вывернутых суставах. Сбитые колени саднило. Езда в закрытом вонючем багажнике стала едва ли не худшим моментом в жизни, который ей пришлось пережить. Ева боялась, что вот-вот задохнется, но этого не случилось. Тишину нарушили громкие размеренные хлопки, сопровождающиеся эхом. Словно кто-то аплодировал в огромном пустом помещении.

— Так-так-так, — насмешливо произнес в такт хлопкам мужской голос, и Ева почувствовала, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. Этот голос ее пугал. — Ну-ка, посмотрим, что у нас здесь.

Кто-то сорвал мешок с ее головы.

Девушку ослепил яркий свет. Она заморгала, чувствуя, как на глазах собираются слезы. Подслеповато сощурилась, пытаясь понять, где оказалась. Больше всего помещение напоминало ангар с бетонными стенами, уставленный большими деревянными ящиками. Под потолком были прорезаны длинные узкие окна, и это оттуда бил солнечный свет, ослепивший ее после долгого пребывания в темноте. В центре ангара стояло черное кожаное кресло, в котором сидел, закинув ногу на ногу, Антуан Андрулеску, глава резервации.

— Госпожа Воронцова, — заговорил он, растягивая гласные, — давно не виделись. Говорят, у вас есть одна вещь, принадлежащая мне?

Она судорожно всхлипнула, пытаясь втянуть в себя воздух через нос. По щекам опять заструились слезы.

— Вытащите уже кляп, — бросил Андрулеску своим холопам.

Один из них, подскочив, освободил Еву от кляпа.

— Ну? — Андрулеску угрожающе подался вперед. — Говори. Но Ева молчала. Слова застыли в горле, превратились в колючий комок, стоило ей только увидеть того, кто стоял за креслом главы. Приор резервации Химнесс, Лукаш Каховский. А по совместительству — ее ночной кошмар, ее проклятье. Тот самый мужчина, после встречи с которым она год считала себя сумасшедшей и ходила к психологу. Тот самый, что заставил пошатнуться ее веру в окружающий мир, нарушил его стабильность, перевернул с ног на голову.

Он смотрел на нее в упор, и в его звериных глазах медленно разгоралось желтое пламя. То самое, что однажды так напугало ее.

И он тоже ее узнал, Ева даже не сомневалась. Узнал в тот самый момент, когда столкнулся с ней в доме главы. Целый год она слышала по ночам его голос, просыпалась в поту и боялась, что он исполнит свою угрозу, придет за ней. Видела его в каждой тени, в каждом мужском силуэте. А тут, такая ирония, она сама шагнула в логово зверя. Сама захлопнула дверь. Признавая неизбежное, Ева закрыла глаза.

Нужно было что-то сделать. Срочно. Отвлечь внимание Андрулеску от девушки, дать ей время прийти в себя. Иначе она просто грохнется в обморок.

Удерживая на лице маску холодного спокойствия, Лукаш пригнулся к уху главы и процедил:

— Зачем ее сюда притащили? Разве мы не храним это место втайне?

— Не переживай, — мастер с усмешкой похлопал его по руке, лежавшей на спинке кресла. — Вряд ли она кому-то что-то расскажет. Не так ли, госпожа Воронцова?

Ева почувствовала, как подгибаются ноги. В чуть насмешливом тоне Андрулеску она услышала собственный приговор. Отдаст флэшку — и станет им не нужна. Они сделают так, что она никогда не вернется домой. Что это будет? Автомобильная авария? Или авиакатастрофа? На что способны эти существа, чтобы уберечь свои тайны?

Но упасть ей не дали, один из бандитов успел подхватить под локоть и удержать.

— Я… я не знаю, о чем вы… — сглотнув, прошептала девушка. Лукаш увидел, как она побледнела, как покачнулась. Как Павел — один из приспешников Андрулеску — схватил ее за руку. Все внутри Лукаша рвануло вперед, чтобы оттолкнуть ухмыляющегося бандита, поддержать девушку, защитить, оградить от зла…

Но он остался стоять там, где стоял. За спиной Андрулеску. И только позволил себе еле слышно скрипнуть зубами.

— Ну, разумеется, не знаешь, — глава резервации поднялся с кресла и, заложив руки за спину, неспешно приблизился к девушке.

Сейчас, без привычных каблуков, в одной пижаме, Ева едва доставала макушкой ему до плеча. Маленькая, слабая, беззащитная. Андрулеску глянул на нее сверху вниз, и на его губах заиграла усмешка.

— Ты же умная девочка, Ева, и понимаешь, что с острова не сбежать. Давай договоримся по-хорошему. Вчера вечером ты встретилась с одним из моих подчиненных. Можешь не отрицать, его запах остался на тебе, — оборвал он ее попытку возразить. — Хотя, надо отдать должное твоему уму, ты догадалась распылить в туалете хлорку и вымыть руки. Но не так тщательно, как следовало бы. Это тебя и подвело. Вас, людей, всегда подводят подобные мелочи. Так вот, я давно подозревал, что Грегор шпионит за моей спиной на правительство. Строчит доносы о том, что здесь происходит. И знаю, что в клубе он тебе передал кое-что. Информацию, которую украл у меня. Поэтому, у меня к тебе два вопроса. Первый: где флэшка? Второй: кому ты должна была ее передать?

Продолжая говорить, Андрулеску коснулся щеки девушки костяшками пальцев. Ева невольно закрыла глаза, опасаясь удара. Но глава только скользнул пальцами вдоль ее подбородка в небрежной ласке. Его негромкий вкрадчивый голос окутал Еву, словно ватное одеяло. Этому голосу хотелось верить, он проникал в подсознание, убеждал, и девушка уже начала сомневаться в правильности своего решения.

Ну, какой смысл продолжать отнекиваться, когда Антуан все уже знает? Не лучше ли попытаться договориться? Обменять флэшку на свою жизнь. Он же был таким милым с ней, этот глава резервации…