Но сделать она ничего не успела. Его рот накрыл ее губы. Отчаянно застонав, она почувствовала, как его язык врывается в глубину ее рта, как его руки жадно пробираются под верх пижамы и ложатся на грудь. Горячие ладони накрыли мягкие холмики, сжали. И хриплый мужской стон наполнил Еву вместе с поцелуем.

Лукаш дышал тяжело, со свистом втягивал в себя дурманящий аромат. Когда, в какой момент он утратил контроль над Зверем — он даже не заметил. Наверное, когда понял, что у нее овуляция, и это окончательно снесло ему крышу. Но все, о чем он способен был думать сейчас, это хрупкое, женское тело под ним, в которое до умопомрачения хотелось войти. Погрузиться на всю длину, почувствовать вкус своей самки: вкус ее соков, ее желания. Познать ее страсть.

Упиваться ею.

Все остальное отошло на десятый план.

Ева внезапно осознала, что руки Лукаша давно отпустили ее плечи. Что она сидит, вжавшись спиной в мягкую стену и раскинув ноги, а мужские пальцы, чуть подрагивая, двигаются вверх по ее бедрам, поднимая тонкую ткань пижамных штанов. И от этих прикосновений ее саму колотит мелкая дрожь, а в голове царит пустота.

— Пожалуйста! — простонала она, отворачиваясь от его губ. — Хватит!

— Поздно… Прости…

Вот кончики его пальцев достигли линии, где нога переходит в пах. Слегка погладили. Ева гулко сглотнула. А в следующий момент почувствовала, как ее приподнимают над полом, поддерживая под ягодицы. В голове включилась сирена: о, господи, он снимает с нее штаны! Еще секунда — и она окажется голая перед ним!

Это придало девушке сил. Взвизгнув, Ева начала отбиваться. Ее удары были не сильнее комариных укусов, она даже не видела, куда бьет, но Лукаш, невидимый в темноте, заворчал.

Его самка сопротивляется?

Ошеломленный таким отпором, он на секунду ослабил хватку. И Ева, ударив ногой в темноту, попала пяткой ему в лицо. Прямо в челюсть.

Вер охнул, на секунду выпуская ее из рук. Это был шанс. Вскочив на ноги, Ева бросилась прочь. Она успела сделать пару шагов, когда на нее обрушился ураган в человеческом теле. Сильные руки дернули ее вверх, на мгновение задержали в воздухе, а в следующую секунду Ева почувствовала, как падает вниз.

Все, он поймал ее. И в этот раз не отпустит.

Они упали вместе. Лукаш оказался внизу, Ева — распластанной на его груди. Он не дал ей прийти в себя, тут же перевернулся, подминая девушку под себя. Внедрился бедрами между ее ног, и его напряженный член уперся в ее промежность. Вер зарычал, разъяренный внезапной преградой — одежда не давала ему войти в вожделенное тело. Глаза зверя вспыхнули желтым огнем.

Еще мгновение — и в темноте раздался треск ткани. Ева почувствовала прохладу, скользнувшую по груди. Он порвал ей пижаму? Эта мысль исчезла, не успев оформиться, потому что горячие жадные губы обхватили сосок. С утробным ворчанием втянули его, и шершавый язык заскользил, лишая девушку сил. Еву пронзила сладкая молния, прокатилась волной от корней волос до кончиков пальцев. Бедра увлажнились, ответили томной пульсацией.

Нет, так нельзя.

Она инстинктивно вцепилась в его плечи, не зная, оттолкнуть или прижать сильнее.

— Господи… — из груди вырвался жалкий всхлип, перешедший в рыдание. По лицу покатились слезы. — Пожалуйста…

— Прости… прости…

Его лихорадочный шепот был похож на бред сумасшедшего. В какой-то момент Ева подумала, что этот мужчина не контролирует себя, что он одержимый. Ее руки упали вдоль тела. Сопротивление было бессмысленным, он в любом случае сильнее ее. Он в любом случае сделает то, что хочет: возьмет ее здесь, в темноте, на этих дешевых матах. И ее ничего не спасет. Ночной кошмар превратился в реальность. Его губы нашли ее лицо, язык слизнул соленые капли.

— Ты плачешь? — в его тоне появились новые нотки. Он беспокоился. Беспокоился о той, кого собирался изнасиловать? — Я сделал больно?

Из горла Евы вырвался истеричный смешок:

— Больно? Нет, что ты. Ты всего лишь собираешься меня трахнуть, не спросив разрешения!

Лучше бы она промолчала. Отвращение, которое Лукаш почувствовал в ее голосе, заставило его зверя слететь с катушек. В темноте веры видели прекрасно, им не нужен был свет. И потому он точным движением ухватил девушку за затылок, зарылся пальцами ей в волосы и приблизил ее лицо к своему. А потом прорычал:

— Я хотел, чтобы было иначе. Но это сильнее меня… Одно движение — и ее пижамные брюки легко соскользнули до самых пяток. Шумно дыша, мужчина навалился на Еву, подмял под себя, заставляя раздвинуть ноги.

— Отпусти! — зашипела, как разъяренная кошка. — Подонок!

Ее сопротивление только еще больше опьянило его, как хищника опьяняет запах добычи.

Ева умудрилась заехать рукой ему по лицу. Но он даже не почувствовал этот удар. Все его внимание было приковано к ее телу, точнее к тому, чтобы полностью его обнажить. С глухим ворчанием Лукаш сражался с остатками одежды, срывая их одной рукой. Второй он удерживал девушку, одновременно лаская ее грубыми, порывистыми движениями. И эта грубость странным образом начала ее заводить.

Лукаш провел ладонью по ее напрягшимся соскам. Его рука скользнула ниже, к промежности, и властным жестом накрыла набухшие лепестки.

— Ты вся течешь. Ты хочешь этого не меньше, чем я.

С губ девушки сорвался прерывистый стон, когда его пальцы проникли внутрь. Горячая влажная глубина жадно приняла их, и Ева не могла поверить собственным ощущениям. Не хотела верить. Но ее тело говорило само за себя. Между ног все пылало, казалось, она еще никогда так не хотела мужчину так, как в этот момент. Что он с ней сделал?