— Ева! — охваченный беспокойством, он шагнул к ней. — Ты ранена?

Схватив девушку за плечи, легонько встряхнул и заставил взглянуть на себя. Ее лицо было мокрым от слез, в глазах затаилась паника. Но запаха крови не было.

— Я… — Ева всхлипнула. Лукаш почувствовал, как ее тело вздрогнуло в его руках. — Я отдам…

— Чш-ш-ш! — он прижал ладонь к ее губам и покачал головой.

— Отдыхайте, голубки! — прозвучал за его спиной насмешливый голос. — Утром придем вас проведать. Дверь с легким стуком захлопнулась, и в тот же момент помещение окутала тьма.

— Господи…

Коротко выдохнув, Ева рванула вперед. К единственному живому существу, которое было рядом с ней. Не думая о последствиях, прижалась к большому, крепкому телу, уткнулась носом в теплую шею, как раз в то место, где сейчас неистово бился пульс.

Лукашу не оставалось ничего другого, как только закрыть глаза и позволить ей это. Замерев, он постарался не вдыхать ее запах, запах истинной пары, от которого в голове плыл сладкий дурман. Но лучше бы он вообще перестал дышать.

Ее тело было так близко. Слишком близко. Эта близость сводила с ума.

Где-то в паху зародилась невольная дрожь и прошла вдоль позвоночника, растеклась по телу теплой волной. Сквозь сжатые зубы прорвалось глухое рычание…

Надо что-то срочно предпринять, иначе он не удержит Зверя.

Тот вырвется, чтобы покрыть свою самку.

Лукаш попытался отодвинуть девушку от себя. Но та, пискнув, со всей силы вцепилась в него. Замотала в темноте головой:

— Нет-нет! Пожалуйста! Не отпускай!

— Не отпущу, — прохрипел он, чувствуя, как его благие намерения рушатся одно за другим. — Теперь не отпущу…

Антуан снова его обыграл. Знал, что Лукаш не сможет поступить иначе, не сможет уйти и оставить свою пару в опасности. Сыграл на его инстинктах, потому что отлично знал о них. И вот теперь самый опасный вер Химнесса заперт в темноте наедине с перепуганной девушкой, запах которой сводит его с ума. Тело которой действует на него как наркотик. И всего считанные мгновения отделяют его от того момента, когда внутренний зверь победит человеческий разум и вырвется.

Лукаш даже представить себе боялся, что будет потом. Но инстинкты оказались сильнее рассудка.

Ева почувствовала, как мужские руки осторожно сжимают ее. Сильные руки, надежные. Появилось желание расслабиться и довериться им. Здесь, в темноте, казавшейся бесконечной, эти руки стали надежным якорем, единственной точкой опоры. Тихо выдохнув, Ева позволила этим рукам обнять ее. Чуть повозилась, устраиваясь поудобнее. И услышала полузадушенный стон, прозвучавший над ее головой.

Встревоженно дернулась:

— Ты ранен?

Но руки не отпустили. Наоборот, сжались сильнее, почти вдавливая в напряженное тело.

— Нет, — процедил Лукаш, почти теряя контроль, — не двигайся.

— Почему? Что происходит?

— Лучше тебе не знать…

По спине Евы пополз холодок. Инстинкты упрямо шептали: ты совершаешь ошибку. Здесь, рядом с тобой, притаилась опасность. И она намного серьезнее, чем детский страх перед тьмой. От этой опасности не помогут таблетки, даже если ты проглотишь весь пузырек…

Этот мужчина… Ее проклятье… Он пришел, чтобы продолжить то, что начал еще тогда… Он обещал, что вернется за ней, и вот, она здесь. В его руках. Беспомощная и доступная…

Судорожно втянув воздух, она уперлась руками в его грудь.

Постаралась толкнуть. Ответом ей послужило глухое рычание.

Так обычно рычат собаки, когда у них пытаются вырвать кость. Но как такие звуки могло издавать человеческое горло? Не человеческое. Здесь, в темноте, Ева была заперта с вером…

— Я же сказал, не двигайся! — совсем не ласково рыкнул он.

Сухие, горячие губы оказались так близко, что Ева почувствовала жар, исходящий от них. Его дыхание, скользнув по ее щеке, заставило сжаться мышцы внизу живота. В темноте она не видела лицо Лукаша, но ей показалось, что она видит блеск его глаз. Да, глаза вера светились в темноте. И они становились все ближе.

— Прости… — хриплый шепот раздался у самого уха. — Я постараюсь быть нежным…

Нежным?

Пару секунд Ева пыталась понять смысл этих слов. А когда поняла, ее вновь охватила паника. Детские страхи нахлынули новой волной, почти лишая рассудка. Незнакомец, так напугавший ее когда-то, вернулся. И если она не попытается сделать хоть что-то, он изнасилует ее прямо здесь!