Готов поклясться, я услышал, как хрустнуло мое ребро. Прикусываю язык.

— Назови свое имя, паря.

Больно…

— Я говорю: назови свою имя. Не могу же я дать квест кому попало.

Квест? Мне послышалось? Или он действительно мне его предложил? Непослушными губами выдавливаю из себя:

— О-о-одис-с-сей.

Толстобрюхий кивнул.

— Неплохое имечко. Ладно, у меня сегодняшним утром хорошее настроение. Пощажу тебя, дурака. Получай.

С этими словами он опустился на одно колено и коснулся большим пальцем моего лба. Перед глазами заплясали ярко-алые буквы.

Поздравляем! Вы получили новое задание!

Название квеста: "Вещь в себе"

Цель квеста: "Принести хозяину корчмы древний артефакт".

Описание квеста: "В лесу неподалеку от деревни Красная Плоть четыре каменных стража охраняют ценный древний артефакт. Ваша задача уничтожить стражей, забрать у них части ключа и открыть портал в иное измерение, в котором и находится нужная хозяину корчмы вещь".

Награда: Пятнадцать оловянных монет.

Боль несильно, но поутихла. Электрические змейки по-прежнему пляшут по плоти, однако я хотя бы могу думать.

— Я бы на твоем месте не прохлаждался, — заявил толстобрюхий, направляясь к стойке.

Поднявшись, я поковылял к двери, пошатываясь из стороны в сторону. В уголке левого глаза мигает красным стрелка, показывающая цель квеста. Надо поторопиться…

Покинув таверну, я погрузился в грохочущее месиво из дождя и мокрого ветра. Черная туча, зловещая и грозная, нависает над головой. Стена падающей воды практически закрывает видимость, отчего приходится ориентироваться лишь по указателю квеста. К тому же грязь мерзко чавкает под ногами, липнет к развалившимся ботинкам и одежде.

Боль поутихла, но время от времени даёт о себе знать короткими электрическими разрядами в груди. Проклиная всё на свете, дрожа от холода, я добрался до ворот частокола. В огромной луже в шаге от меня сидят мальчик и девочка. Совсем еще несмышленыши — лет по пять-шесть. Голые, перепачканные грязью они раскручивают костяные четки и, хохоча, бросают подальше.

Завидев меня, мальчик поднял голову, я вздрогнул. У него глаза старика. Словно карапуз пережил смерть близкого человека или увидел ужасы войны. Я готов поклясться, что безумие обнимает сознание ребенка… От физически ощущаемой пропасти сумасшествия мальчишки я склонил голову и вышел из деревни.

Пылающий алым указатель медленно повернулся в сторону глухого черного леса. И мне ничего не остаётся, как слепо идти за квестом. Невидимый ошейник тянет в самую тьму.

Тропинки нет. Приходится перелезать каждые двадцать шагов через упавшие деревья и терпеть болезненные уколы колючего папоротника. Изредка я останавливаюсь немного отдохнуть — запыхавшийся, мокрый от проливного дождя.

Лес зловеще молчит. Лишь скрипят могучие великаны-ели от порывов ветра. А над головой изредка громыхает чернильная туча, отчего страх пробирает сильнее.

Веточки хрустят под ногами, раздвигаемые ветки назойливо хлещут по лицу, пытаясь выколоть глаза. Тело саднит, ноги красные от порезов. Однако я продолжаю идти. Жаль, не знаю, как далеко находится цель.

Среди высоких елей попадаются каменные деревья. На искореженных стволах виднеются лица, навечно застывшие в немом крике, нижние ветви напоминают когтистые худые руки, что пытаются поймать заплутавших путников.

Вытащив саблю, я покрепче сжал рукоять. Впереди показалась тропа. Узкая, конечно, но её ширины вполне достаточно, чтобы не пораниться о ветки. Лохмотья противно прилипли к телу, каждое движение заставляет морщиться. Не покидает ощущение, что я отяжелел на десять-двадцать килограммов.

Рухнул на мох, чтобы отдохнуть. Нестерпимо хочется есть. Мокрый, голодный и абсолютно несчастный. Мелькнула мысль вызвать Ханшвана, но передумал: вряд ли он пожелает со мной поболтать после вчерашнего. Нет, надо подождать…

Сейчас бы чая горячего… Продрог до костей. Голова кружится от истощения.

Даже воздух замер в ожидании. С закрытыми глазами я попытался если не расслабиться, то хотя бы найти душевное равновесие. Воображение рисует, как надоедливые ветки прознают щеки и добираются до глаз. Ветки протыкают горло. Нет, не ветки — торчащие пальцы, что тянутся в предвкушении теплой крови.

Я рывком поднялся, хлюпнул носом. Дождь прекратился, хотя легче от этого не стало. Инстинкт подсказывает возвращаться в деревню.

Сжимая рукоять сабли двумя руками, я двинулся по тропе. Заметил, что указатель в углу левого глаза разрастается, начинает пульсировать.

Сквозь ветви деревьев разглядел труп. Мертвое существо, нанизанное на сук, висит высоко наверху, вместо лица — алый костлявый оскал челюстей. Грудная клетка вспорота, из темницы ребер свисает на живот синее месиво внутренностей. Из рук и ног неведомый хищник аккуратно вытащил кости, отчего плоть шевелится даже от легких порывов ветра.