Но больше всего внимание привлекает другое: глаза, остекленевшие и неподвижные, уставились в чернильное небо. Кажется, будто бедняга сейчас закричит.

Душа ушла в пятки, я вжался в ствол дерева, боясь пошевелиться. Накатил поток зловонного, пахнущего испорченным мясом воздуха. К горлу подступил противный ком, но я сдержался, чтобы не избавиться от остатков вчерашней трапезы.

Борясь с самим собой и стараясь не смотреть на мертвое существо, я продолжил путь. И увидел второй труп, третий, четвертый, пятый… Синюшные тела развешаны по елям через каждые двадцать шагов. Не в силах больше терпеть одиночество провел пальцем по лезвию сабли, зеленое пламя вспыхнуло на кончике меча.

Ханшван, ты тут?

Тишина.

Пожалуйста, мне нужна твоя помощь.

Нет ответа.

Я продолжаю звать, но ничего не получается. Либо Ханшван намеренно игнорирует меня, все еще злясь на превращение, либо вышел из игры.

Холодный воздух обжигает легкие, дыхание вырывается облачками пара. Тропа расширяется, и моему взору предстает небольшая поляна, окруженная черными деревьями. В центре этой поляны грозно возвышаются четыре стража, закованные в тяжелые панцирные доспехи. Сквозь прорези шлемов лиц не разглядеть, абсолютная тьма клубится в них. Каждый из трехметровых рыцарей прижимает к груди огромный великанский меч, от них поднимается синий пар, принимает форму оскаленных черепов.

Передо мной засияли золотом слова:

Поздравляем! Вы достигли цели квеста.

Один из воинов сделал шаг ко мне и взмахнул мечом. Клинок с удивительной легкостью разрезал воздух. К тому же боец отлично контролирует инерцию движения, отчего у меня совсем не остается шансов выжить в битве.

Если вы не вступите в битву, то через шестьдесят секунд особенность "Путь дегро" вступит в новую фазу. Пожалуйста, поторопитесь!

Дрожа, я направился к поляне.

К смерти нельзя привыкнуть. Быстрая и легкая или долгая и тяжелая — боль всегда сводит с ума. Мало того: я научился различать её оттенки. Некоторые даже нравятся, некоторые ненавидишь. Но смерть не обойти. Она всегда добирается до меня, хватает ледяными пальцами и забирает в спасительную тьму. Однако забирает лишь на время.

А потом я открываю глаза, — и всё начинается по новой. Свист мечей, тяжелое дыхание, бряцанье доспехов, хруст травы под ногами, сменяющийся хрустом ломаемых костей. Не успеваешь проанализировать бой. А как доверять интуиции, когда та — сука! — молчит?

Поэтому остается одно: стараться погибнуть быстро. Например, я обожаю, когда мне отрезают голову. Самая медиативная смерть. Вот страж размахивается огромным мечом, а я не отскакиваю, наоборот — сдвигаюсь влево! Лезвие обрушивается на шею. Вжик! Небо и земля несколько раз меняются местами — и я, если повезет, могу взглянуть на небо и немножко передохнуть.

Да, поначалу мучения нестерпимые, мир горит, нервы гудят, пытаясь справиться с той информацией, что мое тело, дрожа и избавляясь от дерьма, находится в двух метрах от меня. Но потом боль притупляется. И я наслаждаюсь секунду-другую покоем.

Иногда смерть не приносит ничего, кроме страданий. Например, ненавижу, когда меня, словно курицу на вертел, нанизывают на длинный меч. Есть у стражников такой грешок: порой великан не рубит, а протыкает меня и поднимает в воздух. Поначалу я пытаюсь сопротивляться, цепляюсь голыми руками за лезвие, но сил и воли хватает на пять-десять ударов сердца. В какой-то момент я больше не могу бороться и позволяю ситуации разрешиться самой: скольжу по лезвию гигантского меча до тех пор, пока не упираюсь в эфес.

Количество переходит в качество. После тридцати-сорока смертей я умудряюсь выбрать себе гибель полегче. И — о чудо! — даже удается отбить три-четыре выпада. Главное вовремя уворачиваться. Так как клинки у стражей донельзя тяжелые, сила инерции работает на меня. Поэтому после очередного широкого взмаха я подскакиваю к гиганту и вонзаю саблю аккурат в зазор меж доспехов. И вот тут-то ждет новый сюрприз. За панцирями-то камень. Каменные — мать его! — стражники! Совсем вылетело из головы, когда получил квест.

После ста смертей начинаю подмечать, что бьют-то меня всегда одинаково. Те же приемы, те же выпады, те же движения… И уже умудряюсь продержаться в бою не пять ударов сердца, а сто. Сто ударов сердца — это уже целая жизнь с её переживаниями, победами и проигрышами.

Дальше… я прохожу через некую границу, которая позволяет нащупать слабое место врага. В мозгу сверхновой взрывается мысль: у четырех стражей на спинах пульсируют алые рубины. Как можно было этого не заметить?

И вот я экспериментирую. Бью саблей прямехонько в драгоценный камень. Гигант вскрикивает, облако тьмы поглощает его, а когда оно растворяется в холодном сыром воздухе, на траве появляется часть ключа. И я на шаг ближе к цели…