— Считайте, вам крупно повезло, — сказал он. — Обычно зачарованные мечи игроки получают на старших уровнях. Но ввиду статуса вашего аккаунта и неблагоприятных действий этого дурака Ханшвана администрация пошла на уступки.

— А что насчет выхода из игры?

Кайн махнул рукой.

— Да-да, я помню. Как уже сказал, через два дня мы проверим договор. А пока…

Я напрягся.

— Что "пока"?

— Развлекайтесь, — он устало улыбнулся. — Выполните задание. Или подождите решения в таверне. Она, кстати, здесь неподалеку. Шут отведет.

— У меня нет денег.

Сочувственно поцокав языком, модератор отодвинул верхний ящик стола и достал небольшой мешочек.

— На два дня хватит, — заверил он. — Ввиду особых обстоятельств, так сказать.

Внутри таверна запущена так же, как и снаружи. Деревянный пол то тут, то там бугрится, в некоторых местах можно разглядеть небольшие дыры, словно их прогрызли крысы. Потолок подпирают грубые мраморные колонны. Остается только гадать, как их умудрились затащить в таверну. На стенах едва можно рассмотреть масляные рисунки, ныне грязные и затертые.

По левую сторону от невысокой стойки хозяина, на которой даже отсюда виднеются масляные пятна, остатки еды и лужи какой-то бурды, стоит покосившаяся лестница. Её ступени засыпаны мусором.

Потолок тонет в туче дыма. В лицо бьют мощные запахи жареного мяса с луком и ароматы местного пота.

Несмотря на разруху, таверна забита подзавязку. Гремят человечески голоса, сопровождаемые звоном посуды и пьяными воплями. За широкими столами, расставленными вдоль стен, отдыхают и одновременно проворачивают темные делишки игроки. Большая часть местного контингента ничего из себя не представляет — такие же голодранцы, как и я. Однако мой взгляд зацепился за странную парочку, восседающую за столиком у самой лестницы, — мужеподобную девушку и мускулистого гиганта. Оба неплохо одеты, на поясах демонстративно висят ножи.

— Ну, вот, милсдарь, мы и пришли, — заявил карлик, поправляя колпак с бубенчиками. — Пора нам расстаться. Я свою работу выполнил…

— Постой-ка, — сказал я. — Ты уверен, что нет местечка получше?

— Да я ж вам говорил, милсдарь. Это не деревня — дыра! И таверна здесь всего одна. Только местные любят называть её корчмой, так что следите за языком!

— Но…

Не успел договорить, как Шут ловко распахнул дверь и шмыгнул на улицу. Прекрасно! Просто отлично! Я почувствовал себя под прицелом десятков глаз. Игроки хоть и делают вид, что спорят, режутся в карты, рассказывают друг другу скабрезные истории, но я-то вижу бросаемые хищные взоры в мою сторону.

На негнущихся ногах направился к стойке. Коренастый толстобрюхий хозяин не внушает доверия. Он напоминает быка: тяжелый, широкоплечий, с короткой шеей и большой головой.

— Чё надо?

Моя рука так и потянулась к рукояти сабли. Не покидает ощущение, что сейчас ко мне кто-нибудь подскочит и вгонит нож в спину. Нервное напряжение не ослабевает, наоборот — чем дольше нахожусь в таверне — в корчме! — тем больше оно усиливается.

— А что у вас есть? — спросил я.

— Еда, — хозяин вытер лапищи о замызганный фартук и осклабился, обнажив крупные желтые зубы.

— А свободные столики есть? — продолжать гнуть я.

— Парень, ты совсем дурак? — ответил вопросом на вопрос хозяин. — Глаза-то разуй! Видишь свободный столик — садишься. Всё просто.

— Ладно-ладно, усёк. А еду мне принесут или…

— А сам не дотащишь? У нас слуг нет.

— Понял… — я замялся. — Тогда мне… э-э-э… мясной каши и небольшую кружку пива.

Хозяин смачно рыгнул:

— Десять медных монет. Плати вперед или проваливай!

Совсем не подумал, как буду расплачиваться. Мешочек с деньгами положил в карман. Не доставать же на виду у всех этих отморозков?

— А вы не могли бы принести еду к моему столику. Я бы тогда сразу же расплатился и…

— Че ты мямлишь там? Ни хрена не слышу!

Я захотел было положить руки на стойку, но, бросив на неё взор, передумал. В луже пива пытается вырваться на свободу прилипшая муха. Наверное, у меня все же не так и много денег. С этими мыслями я вытащил кошель, достал десять оловянных монет и высыпал на стойку. Удовлетворенно хмыкнув, хозяин сгреб деньги и бросил:

— Жди…

Я, делая вид, что скучающе разглядываю деревянный пол, оглянулся. Местный контингент как на подбор: уши у половины порванные, а у некоторых даже погрызенные. Рожи разбойничьи, так и просят кирпича. А от убийственного холода в их глазах замирает сердце.

Хозяин "корчмы" поднял крышку огромного чана, на котором копоть, похоже, толщиной с полпальца, от горячего пара он отвернул лицо, зачерпнул деревянной поварёшкой коричневой бурды и плюхнул в глубокую тарелку. Затем положил "еду" на стойку, налил пива в пузатую глиняную кружку.