Даре-то что, она летать умеет. А вот я - нет.

Кстати, когда мы в самом конце лета все-таки нагрянули в теперь уже мое лозовское фамильное поместье, я еще раз сподобился увидеть этот самый 'полет валькирий', правда в этот раз лихой ведьмовской воздушный эскадрон оседлал метелки. Как видно, в вылазках на дальние расстояния без них не обойтись. Как мне потом объяснил вечно сумрачный Пал Палыч, который являлся коллегой Нифонтова, последний день лета не только для русалок является знаковым, но и для разной другой нежити и нечисти старославянского разлива. Они в этот день что-то вроде Нового Года справляют. Нет, про нечто подобное я и сам знал, в смысле - читал. наши далекие предки этот праздник не зимой справляли, а в сентябре, в день осеннего равноденствия. В принципе, логика в этом имеется. Урожай убран, мороз еще не ударил и даже если до бровей медовухой наберешься, а после под плетнем заснешь, то все равно не замерзнешь насмерть. Самое то для праздника.

Но то - люди, они во всем найдут практический смысл. Те же, кто живет в Мире Ночи менее привязаны к простым радостям земли, и у них своя логика. Которую, к слову, я пока не всегда могу постичь.

Потому я так и не понял, чем последний день лета отличается от первого дня осени, кроме, естественно, календарных значений, но сильно по этому поводу и не расстроился. Зато на закате все мы созерцали полет ведьм, которые с гиканьем сначала поносились над притихшей Лозовкой, а после стремительно помчались куда-то в сторону Можайска и вскоре скрылись из вида.

– И ведь знали, что мы на них смотрим - заметил Пал Палыч - Специально шоу устроили, чтобы понятно было, кто здесь настоящие хозяйки. Мол - при нас наша мощь, вот, ничего мы не боимся и, если надо, всем покажем, что такое настоящая сила и злоба природной ведьмы. Терпеть ненавижу.

Если бы Дарья Семеновна сейчас услышала его, то, полагаю, даже ей стало бы не по себе. И уж точно не стала бы плевать ему вслед, как тогда, когда мы по приезду встретили ее на деревенской улочке. Сто пудов случайно встретили. Как же еще?

Я сдержал свое слово и прихватил Нифонтова с Мезенцевой с собой в Лозовку. Что до Пал Палыча - о его участии в вылазке меня поставили в известность по факту, прямо на Белорусском вокзале. Так сказать - явочным характером.

Впрочем, я ничего против и не имел, поскольку Пал Палыч мне пришелся по душе сразу, с первого же взгляда. Да оно и неудивительно - я о нем много чего от Николая слышал, и ничего против такого знакомства не имел.

Был он невысок, и на вид не слишком-то крепок физически, но при этом исходила от него некая внутренняя сила, которую субтильные граждане вроде меня ощущают безошибочно, а после грустно вздыхают, осознавая, что им подобного результата в жизни не добиться. Ну, вот не дано. Все верно древние римляне говорили о Юпитере и быке.

В общем - авторитетный товарищ. Даже вечно всем недовольная Мезенцева и то сразу замолкала, как только этот человек не то, что цыкал на нее, а просто даже бросал строгий взгляд.

Да что Мезенцева! Пал Палыч моего строптивого домового Антипку, который было проявил недовольство неожиданным нашествием в его пенаты незваной группы лиц, и то на место поставил сразу же.

– Домовой чудит?
– коротко спросил он у меня, как только с печки на пол слетели какие-то котелки и жестяные тарелки, несомненно сметенные рукой вредного домового, дождался утвердительного кивка, а после деловито произнес - Непорядок. Так не пойдет.

После этого сотрудник отдела 15-К подошел к печке, стукнул по ней кулаком и негромко произнес:

– А ну, давай, заканчивай. Или живо отправишься на ближайшее болото пиявок стеречь и кикиморе по утрам с кувшинок росу собирать. Или на луг, полевому в слуги, кузнечиков гонять. Еще раз себе такое неуважение к хозяину и его гостям позволишь, я не поленюсь, вспомню заговор на запирание порога и в ход его пущу. И не надейся, что я покон не знаю. Все как надо сделаю - и у хозяина твоего разрешения на то спрошу, и веник конопляный отыщу. Вон, хоть бы у ведьм местных позаимствую. Ты меня понял?

Родька, которого я прихватил с собой, тихонько охнул и приложил лапы к ушам, так на него подействовали слова оперативника. Кстати, он эту троицу совершенно не стеснялся и шастал по дому в их присутствии абсолютно без смущения. Да и то - было бы кого? У них теперь в отделе его соплеменник обитал, и Родька про это был в курсе.

Так вот - мой слуга охнул, на чердаке в тот же миг что-то грохнуло, и больше Антип о своем существовании за все время, что мы гостили в Лозовке, нам не напоминал совершенно.

Это впечатлило меня настолько, что я даже не сразу нашелся что сказать. Я! Профессиональный банковский служащий, который языком метет как дворник метелкой. Да и на этой, темной стороне бытия, я тоже кое-что уже повидал, вроде как удивляться уже не по рангу. Звучит тщеславно, но тем не менее.

И все равно - силен оперативник. Ох, силен!

– А что за 'запирание порога' такое?
– опередила меня Женька. Просто я тот же самый вопрос хотел задать.

– Самое жуткое для домовых заклятие - охотно ответил Пал Палыч, усаживаясь обратно на лавку - Изгнание из дома. Причем не из какого-то конкретного, а из всех вообще. Оптом. И из изб, и из иглу, и из вигвамов. Он после этого ни в одно жилье войти не сможет. Порога не увидит. А если нет порога, то нет и двери. Для него любой дом будет как сплошная стена, через которую не пройдешь. И все, что останется - до бесконечности скитаться по дорогам или к кому-то из нечистых в услужение идти, а после тянуть эту лямку до второго пришествия. Домовой вне дома даже умереть не сможет. Вся его жизнь - дом, это альфа и омега. И умирает он или на службе этому дому, или вместе с ним, когда тот люди бросают насовсем. А если у него крова нет, то и смерти ему нет. Разве только колдун какой прибьет ради смеха. Ну, или его требухи, отдельные части домовых наверняка в какой-нибудь черной волшбе да используются. Я как-то читал книгу одного такого колдуна - оплевался весь. Такая мерзость, даже по их меркам...