Горбун поднял лицо, принюхиваясь. Губы раздвинулись, показав золотые зубы. Он был доволен, потому что взял след. Приготовившихся чудовищ он вовсе не замечал, размышляя о своём.

Один из серых прыгнул к нему, метя когтями в горло, и внезапно остановился в дюйме от пола, суча задними лапами. Хвост змеёй бился по каменным плитам, крысолюд захрипел. Треск ломаемого позвонка, и лохматое тело, пролетев через половину зала, врезалось во второго серого, сбив с ног. Чумной король с разбегу хотел заскочить на горб странного противника, напав сзади. Горбун как бы нехотя отклонился, крысолюд прокатился мимо. Тут же атаковал серый, метнув нож. Враг легко поймал его за рукоять и обратным движением послал назад. Промелькнув молнией, клинок вонзился в глаз нежити; крысолюд опрокинулся, не издав ни звука.

Чумной король отбежал от горбуна в противоположный конец зала и оттуда бросил в него мягким полупрозрачным сосудом, заполненным фосфоресцирующей зелёной жидкостью. Сосуд с громким хлопком разорвался в четырёх футах от горбуна, обдав его зловонными брызгами. На месте противника крысолюда взвихрилось ядовитое зелёное облако. Горбун, хромая, вышел из него; хмарь цеплялась за полы дорожного плаща, словно не хотела отпускать калеку из смертельных объятий, и, в конце концов, скатывалась крошечными капельками на пол.

– Оригинальная способность - метание собственного жёлчного пузыря, - отметил про себя пришелец.

Занервничавший Чумной король взял наизготовку копьё и отступил в дверной проём. Горбун неторопливо приближался, отстукивая палкой по полу похоронный марш. Не выдержав, крысолюд показал спину и припустил галопом по коридору. Вслед ему полетела палка и стукнула в основание черепа, повалив чудовище. Чумной король замотал ушибленной головой, привстал на задних лапах, ощупывая пол в поисках потерянного оружия. Рука схватила его за шею и вздёрнула. Захрустели шейные позвонки.

– Куда вы дели дорогого Виктора Сандини? Паренька, с ним была девушка, - зашипел в ухо пришелец.
– И куда вы дели Жезл Потерянных Душ?

– Н-не нужно насилия, - сипел крысолюд, вспомнив о гуманном обращении с животными и преступниками.
– Я отведу, я покаж-жу...

Во тьме существовало неудобство. Какое именно, Виктор пока не постиг, ибо думать было для него в данный момент тяжело. Потом он понял: чересчур шумно. Вдобавок крутило живот. Единственным приятным ощущением была узкая прохладная ладонь на лбу, холодящая кожу.

Виктор резко сел, распахнув глаза, и тут же подумал, что после путешествия на небеса попал в настоящий ад.

Он сидел в большой кованой клетке на груде древнего тряпья, рядышком примостилась Агнесс с заплаканным личиком. А снаружи, за прутьями клетки...

Огромный подземный зал был до отказа заполнен крысолюдами всех мастей. Они сидели за колченогими столиками, лениво потягивали вино или взапой хлебали из кубков чистый спирт - противоразлагательное вещество для нежити, играли в кости, резались в карты, хохотали, переругивались, переговаривались, сыпали сальными шутками, повизгивали, похрюкивали, подвывали и подпевали музыкантам на импровизированной сцене. Музыканты в пёстрых концертных костюмах, заляпанных неведомо чем и порванных, исступлённо колотили в барабаны костяными палочками, тренькали на костяных гитарах, гремели медными тарелками и дули в костяные дудки. Замшелый солист в исподнем горланил время от времени какие-то нецензурные слова, беспрестанно махал башкой, производя дёрганые телодвижения, пил и опрыскивал ближайших к нему слушателей напитком из бутылки. Музыка чудовищного вокально-инструментального ансамбля оглушала, напоминая мелодичный грохот валящегося с чердака мешка с посудой. За стойкой в уголке зала стоял упитанный чёрный крысолюд в кожаном фартуке и отдавал распоряжения крысолюдкам-официанткам, по совместительству работающим танцовщицами на столах клиентов. Их тела, прикрытые полосками выцветшей ткани, грациозно двигались в такт сумбурной музыке, соблазнительно задевая хвостами развлекающихся за столами крысолюдов.

Всхлипнувшая девушка бросилась Виктору на грудь, личико её засветилось от радости, но отстранилась, в смущении потупив взор.

– Я так рада, что вы пришли в себя, - промолвила она.
– Я думала, вы уже не проснётесь. Вы так ударились головой, когда упали под натиском чудовищ! Хвала Всевышнему, вы остались живы! Как ваше самочувствие?

До чего же она всё-таки хорошенькая!

– Ничего, всё хорошо.
– Голова раскалывалась, во рту пересохло, и Виктор начинал подумывать, не привиделось ли ему в бреду путешествие на небеса и разговор с Франсуа Миролюбивым. Защемила правая рука. Мимолётного взгляда хватило, чтобы понять: он действительно общался с основателем Ордена Мудрости; на внутренней стороне запястья, там, где переплетались выпуклые голубоватые вены, темнело крестообразное родимое пятно, похожее на клеймо. Линии кровеносных сосудов образовывали очертания облаков и кружевное кольцо ангельских крыльев, в котором заключался тёмно-коричневый, почти чёрный крест. Герб Ордена Мудрости, попутно - личный герб Франсуа Миролюбивого. Головная боль затихла под напором хорошего настроения, поднимающегося в бывшем послушнике. Он Избранный, и за ним стоит сила богов Всевышнего! Виктор ободряюще улыбнулся девушке: - Не волнуйтесь, с нами всё будет в порядке. Обещаю! Как вас зовут?

Агнесс теребила тонкими пальчиками полуоторванный краешек платья, украдкой бросая взгляды на бывшего послушника. Его тёплая улыбка, уверенный голос придали ей уверенности.

– Меня зовут Агнесс, сестра Агнесс Фармер из Юрпрудского монастыря. Правда, я в монастыре совсем недавно.

Виктор устало прислонился к решётчатой стене спиной.

– Я даже в своих самых смелых мечтаниях не мог предположить, что повстречаю в этом царстве кошмаров столь очаровательную девушку, - произнёс он.
– Позвольте полюбопытствовать, госпожа Агнесс, как вы попали в монастырь? Неужели у вас не было достойных женихов? Не будь вы монахиней, я предложил бы вам руку и сердце, едва увидев.

Щёчки девушки зарделись, выдавая смущение.

– Простите, что смутил вас, госпожа Агнесс, - чуть наклонился Виктор.

– Не стоит извиняться, - пролепетала монахиня.

Отвечать молодому человеку ей впрямь не хотелось, и отнюдь не потому, что он ей не нравился, наоборот, она испытывала к нему с каждым часом большую симпатию. У неё были причины скрывать истину. Она родилась в семье сельского старосты недалеко от Лавраца. С детства она мечтала о тихой спокойной жизни, обыкновенной семье, работящем муже. Со временем она, как и следовало ожидать, выросла, превратившись в первую красавицу на селе. Отец поначалу хотел отдать её замуж за кузнеца - довольно состоятельного по сельским меркам, обходительного и привлекательного парня пятидесяти лет от роду. Малышка Агнесс тоже была не против, да вмешался злой рок: откуда ни возьмись, примчалась жена кузнеца с пятью великовозрастными детьми, брошенная им несколько лет назад в Лавраце. Случилась эта оказия за день до намеченной свадьбы. Что делать? Пришлось разрывать помолвку, в срочном порядке подыскивать кандидатуру на роль мужа - приглашения-то разосланы, гости у порога толпятся, столы от кушаний ломятся, за священника с музыкантами уплачено... Как раз через село проезжал богатый купец, вызвавшийся добровольно помочь несчастной горе-невесте. Объёмное брюшко планируемого женишка внушало родителям надежду на то, что в браке их доченька также голодать не будет. Кто ж знал, что до момента бракосочетания он, воспользовавшись возможностью подкрепиться бесплатно, переест и скончается перед алтарём, не успев произнести клятвы верности?! Особенно расстроились, не считая невесты, родители Агнесс, втайне надеявшиеся заполучить богатство несостоявшегося покойного зятя. Праздничный банкет обернулся роскошной тризной. Раздосадованная невеста просидела три дня и три ночи, оплакивая судьбу-злодейку горючими слезами. "Успокойся, доченька!
– увещевал прагматичный отец.
– Ну, с первым не получилось, ну, со вторым, так с третьим обязательно повезёт! Приданое есть - и жених сыщется!" Обдумав положение, отец взял любимую дочурку, жену и поехал на ежегодную ярмарку, устраивавшуюся в Лавраце. Там сельский староста познакомился с натуральным дворянином, правда, из обнищавшего рода, но всё ж таки дворянином, подыскивавшим невесту для своего сыночка. Ударив по рукам, отцы семейств вернулись по домам готовиться к генеральным смотринам, то бишь к помолвке, и к предстоящей свадьбе. В назначенный день лаврасские дворяне посетили деревню, и тут выяснилось пренеприятнейшее обстоятельство: дворянский сын терпеть не мог спиртного - ни деревенской водки, ни вина. На почве неприятия даров бога Бухаиля между старостой и дворянами разгорелся нешуточный конфликт, приведший к изгнанию дворян из села. Старый дворянин тогда ещё пообещал отомстить, помнится. Спустя седмицу он прискакал с отрядом бойцов из Ордена Карающих, разговор вёл со священником, после чего священник обвинил Агнесс в колдовстве. К тому времени она, вконец разочаровавшись в перспективе замужества, сбежала из дому в Юрпрудский монастырь.