– Боги небесные и демоны преисподней!
– прорычал Виктор, удобнее перехватывая предмет из человеческого хребта.
– Что ж мне вчера и сегодня так не везёт?!

Он опустил руку в сумку, вынул оттуда бутыль, с яростным видом откупорил зубами и влил в себя содержимое. Глоток, второй, третий... В желудок падал жидкий огонь, лава, извергаемая вулканом. Горячие волны разошлись от желудка, поселив в теле негасимое пламя. В голову ударил жар, иссушающий разум. Мышцы свело судорогой, внутренние органы выкручивало, словно половую тряпку. Бывший послушник взвыл от нестерпимой боли и упал, корчась в конвульсиях.

И что за мерзость дал ему на прощание старик Мали?...

Голова взорвалась разноцветной болью, боль то закручивалась жгутами, то выписывала зигзаги, уводя от реальности коридора во вселенную цветного беспорядка. Образы возникали и исчезали, переходили друг в друга и растворялись на фоне пурпурной тьмы и чёрного света. Они постоянно менялись, вызывая тошноту и чувство неопределённости. Из глубин фиолетового моря вырастали, плещась в алой пене, зелёные, жёлтые, белые круги, в которые, словно в фантастические туннели, проваливалось сознание. Там, за ними, набухали почки новых земель, бежевых и синих, там бежали по сиреневому небу коричневые облака... И музыка. К дьявольскому дробному бою барабанов примешивалась гитарная струна, с ними рыдала скрипка. В музыку вплеталась резкая, как рычание дикого зверя, песнь на абсолютно глупые стихи...

Крысолюд пнул затихшее тело, перескочил через него и двинулся к монахине. Она переводила взгляд с чудовищного грызуна на лежащего Виктора, не понимая, что произошло. Только что он спас её от рогатого демона и банды остервенелых культистов, а сейчас, выпив какой-то дряни из бутыли, валяется на полу! Он что, решил покончить жизнь самоубийством, приняв яд? Испугался крысы-переростка? Трус! Негодяй! Как он мог оставить её одну в такой опасный момент?!

– Виктор!
– заорала она.
– Поднимайтесь и спасите меня! На помощь!!!

– Тсс!
– приложил когтистый палец к отвисшим губам крысолюд.
– Не кхричши... Схмотрхи на меня...

Монахиня примёрзла к полу. Разум её сопротивлялся, тело же слушалось команд чудовища. Она посмотрела в чёрные магнетические зенки, и воля к сопротивлению пропала, утонула во тьме глаз-бусинок, отдав девушку во власть нежити. Крысолюд вытащил из-за пазухи две пары громадных ножниц, взял их в обе лапы и клацнул.

– Пходстричься тебе нхадо, - прошелестел он.

Ржавые лезвия приблизились к нежному горлу девушки и замерли в сотой части дюйма от кожи.

Позади крысолюда раздался безумный хохот. Долгий, непрерывный, он определённо не принадлежал обычному человеку. Грызун-нежить настороженно повёл ушами, ловя непривычные звуки, и медленно обернулся. Смеялся Виктор. Он стоял, держа в одной руке бутыль от зелья, а в другой - предмет из человеческого хребта.

– Чхего смешного?
– растерялся крысолюд. Обычно при встрече с ним люди бросались убегать или со страху кидались драться, но никто не смеялся вот так. От смеха продирало шкуру - впервые за длинную, как его кольчатый хвост, жизнь в теле грызуна, крысолюду стало страшно. Он оглянулся - нет ли у странного человека соратников с крестами, большущими серебряными мечами и святой водой. Вроде никого. Тогда с чего он хохочет? Может, умом тронулся от страха? Наверное.

Вдоволь отсмеявшись, человек прохрипел страшным голосом:

– У тебя ножницы не чистые. Инфекцию занесёшь, - и неожиданно прыгнул на крысолюда.

Бутыль хрустнул, смявшись о расквашенный нос нежити, и распался на части. Одновременно с ним булаво-жезл прошёлся по лапам, выбив из них ножницы. Пораженный стремительной атакой, грызун попятился, пытаясь оторваться от противника. От мощного толчка в грудь он повалился на спину, сверху на него запрыгнул ухмыляющийся человек и принялся охаживать костяной булавой (крысолюду почему-то подумалось, что предмет в руках Виктора именно булава) по морде.

Крысолюд заверещал, задёргался, пытаясь вывернуться из-под врага. Он прекрасно понимал: если дальше так пойдёт, множащиеся травмы головы приведут к повреждению головного мозга и его окончательной смерти. В приступе паники нежить сбросил с себя противника и на четвереньках рванулся прочь, как вдруг на голову ему опустилось что-то тяжёлое, искристое, похожее на факел. Собственно, это и был факел, направляемый твёрдой девичьей рукой.

– Не уйдёшь, зараза!
– воскликнула Агнесс, повторно стукнув грызуна по темечку.

От силы удара деревянный факел треснул, но череп крысолюда оказался прочнее дерева. Царапая когтями каменный пол, временно ослеплённое чудовище пробовало быстренько уползти с места схватки. Возможно, ему это и удалось, если бы Виктор не наступил ему на хвост, ограничив передвижение. Нежить снова заверещал от подступающего отчаяния, заскрёб по полу с утроенной скоростью, однако, энтузиазм не помог: бывший послушник ухватил его за хвост, вздёрнул, подняв грызуна в воздух, и закрутил его по часовой стрелке. С чавкающим звуком голова крысолюда соприкоснулась со стеной коридора, выбив из неё каменные осколки.