– Доброе утро!
– добродушно улыбнулся незнакомец, спрятав насмешку в уголках глаз.
– Как спалось?

– Где я? Кто вы?

– Ты находишься на Первом небе, малыш, а я, - белобрысый подбоченился, - несравненный борец с нежитью, нечистью и прочими порождениями пекла, любимец богов, королей, жен...

– Не выпендривайся!
– одёрнул словоизлияния белобрысого второй голос.
– Говори по существу!

Первое небо? Всемилостивый Творец, это посмертие! Сюда попадают благочестивые люди, в земной жизни совершившие больше праведного, чем грешного. Здесь умершие беззаботно обретаются на лоне природы, наслаждаются заслуженным отдыхом после смерти. Праведники, святые и прочие угодники Божьи обитают выше.

Кончились мучения твои на земле, Виктор! Отбегался, послушник. Всё, отдыхай. Святые, вернувшиеся по тем или иным причинам с того света, рассказывали, на Первом небе море удовольствий для простого человека: берёзки, сосенки, окушки в речке, грибочки-ягодки... Ну, слава Всевышнему! Виктор блаженно зажмурился, потянулся и вдохнул чистейший, свежайший воздух. Э-эх, жить хорошо! То есть не совсем жить, но всё равно хорошо!

– Меня зовут Франс, - представился белобрысый.
– Тебя я и так знаю, как зовут.

Франс, Франс... Знакомая внешность, только чего-то недостаёт. Да, точно! Морщин и бороды не хватает для полного сходства с Франсуа Миролюбивым, основателем Ордена Мудрости. Погоди-ка...

– Прошу прощения, - смущённая улыбка тронула уста бывшего послушника, - а вы случайно не...

– Не случайно, да, - подтвердил его догадку белобрысый. Тьфу ты, не белобрысый, а великий и несравненный, любимец светлых сил, людей, богов, королей и других существ, славнейший Франсуа Миролюбивый.
– Ты же не считаешь, что умер, и тебя прописали на постоянное местожительство в райские кущи? Вынужден тебя разочаровать, малыш: ты не умер, и тебе предстоит нелёгкая работёнка.

Не умер? Нелёгкая работёнка? О чём толкует этот белоб... то есть Франсуа Миролюбивый?

– Я э-э-э... а-а-а... Почему я тут нахожусь?
– переборов растерянность, осведомился Виктор.

Основатель Ордена Мудрости хитро сощурился.

– Как думаешь, с какой стати ты попадаешь во всякие неприятности со вчерашнего дня? И не просто вляпываешься в истории; одна влечёт за собой другую, не менее неприятную, и в результате ты оказываешься в такой беде, что, казалось бы, хуже некуда, хотя на самом деле благополучно выбираешься из неё.

Виктор задавался подобными вопросами с момента побега из усыпальницы на Жгучей Домовине. Он бы не стал утверждать, что благополучно выбирается из каждой заварушки; проблемы накапливаются и преследуют его снежной лавиной, угрожающей настигнуть и похоронить. Но с угодником Божьим спорить не вежливо, и он промолчал, ожидая продолжения.

– Возрадуйся! Ты Избранный!
– огорошил его святой, обратив взор к небесам. Мина у него сейчас была самая что ни на есть ехиднейшая.
– Все твои неприятности суть кажущиеся, они - препятствия, проверяющие крепость твоей веры и ведущие к спасению душ - твоей и многих людей, вовлечённых в битву между Добром и Злом!

Челюсть бывшего послушника немедленно съехала вниз. Насколько он знал из истории и Святого Писания, быть Избранным с одной стороны весьма престижно, с другой - опасно. Мало кто соглашался становиться Избранным добровольно, Виктор - не исключение. Избранность означала постоянное напряжение духовных и телесных сил, пристальный взгляд небес и преисподней и строгое наказание в случае невыполнения задания, возложенного на плечи Избранного. Оно ему надо?

– Может, не надо, а?
– промямлил он.
– Слаб я, могу не справиться...

– Откровенно говоря, - понизил голос Франсуа Миролюбивый до полушёпота, - будь моя воля, я бы тоже не доверился такому разгильдяю. Сам понимаешь, не я делал выбор. Ладно, чего уж там. От избранности тебе не отвертеться, так что слушай внимательно и запоминай. Итак, - святой заговорил громче, - твоё задание - спасти Лаврац, Виталийское королевство и всю землю от злой силы, восставшей против мира.

– Разве мне под силу?
– отпирался Виктор, заслышав слова святого.

– Не сомневайся в собственных силах, верь в Творца и богов Его, тебе помогающих! Не то...
– погрозил кулаком Франсуа Миролюбивый.

Бывший послушник часто закивал, соглашаясь. Нет, спорить с угодником Божьим - себе дороже.

– Почему я?
– проблеял он.

Святой тяжко вздохнул, опустив очи. Лик его сделался скорбным, чело потемнело.

– Не задавай глупых вопросов, у тебя мало времени. Отправляйся на землю и забери мой посох у Шапочника - Крысиного Властелина. Затем найди того, кто истребляет мой Орден, преображаясь в благочестивых людей, и останови его.

Тихонько шелестели кроны деревьев, о чём-то переговариваясь; журчала неподалёку вода. Виктор обдумывал наказ святого, сопоставляя с имеющимися у него знаниями. Придя к выводу, что он ничего не знает ни о Шапочнике, ни об истребителе Ордена Мудрости, он отважился спросить: