– А можно нам поехать с тобой? Мне так хочется побывать в этом месте...

– Если твоя мама не будет против, то я с удовольствием возьму вас с собой, - лукаво заметил Егор.

Дарья спинным мозгом ощутила, как на нее устремились два настороженно-заискивающих взгляда.

– Я не возражаю, - конторским тоном заявила она.

– Вот и отличненько, - потер руки Егор.
– Жду вас обеих на рассвете. И не проспите: самую красоту пропустите.

На следующий день Дарья поднялась с первым лучом солнца, заглянувшим в маленькое окно спальни. Улыбнулась новому дню, бодро вскочила с кровати и растерялась: впервые за много дней ей представился выходной.

На цыпочках, чтобы не разбудить дочку, она подкралась к шкафу, сняла с вешалки единственное платье. Сшитое из пестрого ситца, простенькое, но милое, оно долго висело без дела: все не выпадало случая примерить.

Из скромного запаса нижнего белья, купленного не так давно на распродаже, Дарья выбрала бюстгальтер, зрительно уменьшающий размер груди, и хлопчатобумажные трусики.

Радуясь, как первоклашка, она натянула на себя обновки. Скрутила волосы в тугой жгут и накинула на голову косынку. Затем достала из шкафа карманное зеркало и осмотрела себя со всех сторон. Отражение сообщило Дарье, что выглядит она привлекательно и в меру благочестиво. Именно так, как должна выглядеть женщина, собравшаяся в лес по ягоды.

Покончив с одеванием, Дарья поспешила на кухню. Она рассудила, что раз не сможет побаловать обитателей цоколя вкусным обедом, то завтрак просто обязан быть сытным. И непременно полезным. К тому же она задалась целью порадовать дочь и великодушного садовника: приготовить лакомства для пикника.

К тому времени, как в кухню прибежала Машенька, Дарья успела сварить овсяную кашу, испечь оладьи, запастись бутербродами и освежающим напитком из иван-чая и шиповника.

– С добрым утром, - поприветствовала она дочку.
– Готова отправиться на прогулку?

Вопрос матери заставил Машеньку подскочить от радости.

– Еще как готова! Мамочка, а можно, я не буду завтракать, мне совсем не хочется...

Дарья ласково потрепала малышку по спутанным ото сна волосам.

– Я понимаю твое нетерпение, но кашу съесть придется.

– А дядя Егор не уедет без нас?
– испуганно пролепетала Машенька.

– Конечно, нет, - успокоила дочь Дарья.
– Он в саду - копает червей для рыбалки. Так что у тебя есть время позавтракать.

Машенька пододвинула к себе тарелку с овсянкой, потянулась за ложкой.

– Не люблю червей: они скользкие и противные.

Дарья посмотрела на дочку с откровенным обожанием, но все же заметила:

– И совершенно напрасно. Черви рыхлят почву и поглощают органические отходы, превращая их в бесценный для растений гумус.

Машенька замолчала, примерялась к новому, незнакомому слову.

– Тогда я не стану смотреть, как дядя Егор насаживает червей на крючок, - заявила она спустя мгновение.
– Мне будет их жалко.

– Но это позволит нам насладиться жареной рыбкой на ужин!
– Голос Егора раздался возле входа в кухню.

Дарья обернулась к садовнику и не сдержала улыбки. Егор успел не только накопать червей, но и побриться, причесаться и влезть в идеально чистый, наверняка новый спортивный костюм. И только высокие резиновые сапоги соответствовали предстоящей прогулке.

– Ты на рыбалку собрался или на свидание?
– подзадорила садовника Дарья.

Егор смущенно покраснел и поддался на провокацию:

– Не мог же я сопровождать на прогулку двух очаровательных дам в старой спецовке.

Теперь покраснела Дарья.

– Ладно, завтракайте и отправляемся. Иначе нам не достанется ни малины, ни рыбы.

Старенькая «Семерка» умчала троих путешественников в край красоты и безмятежности. Спутницы Егора очутились на песчаном берегу хрустального озера, чистого и спокойного. Теплый ветерок ласково касался поверхности воды, пригибал стебли камышей. Буйство красок живописного уголка не шло ни в какое сравнение с искусственно возведенной красой усадьбы.

Над цветущими травами порхали голубые и белые мотыльки; под сенью деревьев пели птицы, а в зарослях лилий - лягушки. Природа жила и дышала, наполняла сердца щемящей нежностью и счастьем.

Вопреки засушливой и жаркой погоде цветы поражали разнообразием красок: по-княжески сиял фиолетовый чертополох, вторил ему красно-розовый дербенник, скромно приподнимали головки ромашки, крепко держались на плотных ножках гроздья пижмы. И если в июне поля и леса пахли сладко, нежно, то аромат августа был терпким, горьковатым, как выдержанное вино.

Машенька с криком ринулась ловить бабочек: после вынужденного заточения в нутре авто девочка и сама воспарила. Она носилась по полю, как выпущенный на волю зайчонок, вызывая улыбки у взрослых спутников.