Виктор встал над супругой. Схватил ее за запястья, припечатал к кровати. Заглянул в одутловатое лицо. Зрачки Ангелины были огромными и занимали всю площадь роговицы. Лицевые мышцы сокращались со скоростью света.

Виктор оглянулся: на трюмо лежала свернутая в трубочку купюра и новая, еще не снюханная белая дорожка.

– Хорошо повеселилась?..
– с невероятным трудом выдавил из себя оскорбленный муж.

Беспечное веселье Ангелины сменилось агрессивностью. Изменщица подпрыгнула, скрючила пальцы и попыталась расцарапать супругу лицо.

Виктор ловко перехватил ее руку, завел ей за спину.

– Отпусти, - прошипела Ангелина.
– Ты делаешь мне больно.

Виктор поморщился и произнес, глядя в обезображенное злобой лицо:

– Мне больнее...

– Ну же!..
– фыркнула предательница и дернулась.
– Ты слишком мягкотелый, чтобы причинить женщине вред.

– Ты не женщина, Еля, - процедил Виктор.
– Не жена и не мать. Я слишком долго закрывал глаза на твои проделки. Все надеялся, что ты образумишься, оставишь шалости в прошлом. Но это уже слишком...

Он выпустил руку жены и отошел к двери. Обернулся и проронил:

– Ты немедленно отправишься в наркологическую клинику.

Ангелина рассвирепела. Запустила в мужа подушкой.

– Никуда я не поеду! Я не наркоманка!

– Да, - согласился Виктор, уворачиваясь, - ты гораздо хуже. Я многое тебе позволял, потому что любил. Потакал твоим прихотям. Все ждал... Но ядовитый плющ невозможно превратить в лозу винограда, как ни старайся. И сейчас я понял, что любил вовсе не тебя, а тот образ, который сам придумал. Настало время расплаты.

Ангелина села в кровати, обхватила себя руками. Раскачиваясь из стороны в сторону, она завыла:

– Ты не можешь меня бросить! Я этого не переживу...

Виктор горько усмехнулся:

– Твои слезы не разжалобят меня. Я устал от фальши. Так что оставь эти нелепые попытки, приведи себя в порядок и собирай вещи: тебе придется пройти курс реабилитации в клинике для наркоманов. Когда очухаешься, поговорим и обсудим условия развода.

– Нет!
– возмутилась Ангелина.
– Я не дам тебе развод! Никогда. У нас ведь есть дочь, ты забыл?

Виктор прищурился. Голос его перешел на крик:

– А ты сама помнишь о Вареньке? Где она сейчас? С кем ты ее оставила, пока развлекалась с любовником?

Ангелина на секунду задумалась.

– Она с няней... с этой, как ее там...

 - Очнись, Еля!
– потребовал Виктор.
– У нас нет няни, и никогда не было.

Громко хлопнув дверью, он покинул спальню и бегом помчался к детской. Дочь осталась последним его утешением в этой жестокой и несправедливой жизни.

Варенька сидела на кровати, под роскошным пологом, расшитым звездами. Она судорожно прижимала к груди любимую Барби, и слезинки с ее глаз падали на золотые волосы куколки.

– Милая...
– прошептал Виктор, проглатывая слезы.
– Прости меня...

Варенька подняла свое опухшее от слез личико и через силу улыбнулась. Словно лучик света пролился на окутанную тьмой долину. Душа Виктора воспаряла, получила новые крылья.

– Красавица моя, - нежно прошептал отец, стирая с лица дочери соленую влагу.

– Мама...
– жалобно пискнула Варенька и приникла к его груди.

Виктор прикрыл глаза, уткнулся носом в детскую макушку.

– Мне очень жаль... Но мы с тобой теперь одни. Я понимаю: тебе нужна мама... Но без нее нам обоим будет лучше. Надеюсь, ты поймешь меня, когда вырастешь.

Глава 16

Дарья и Машенька сошли с автобуса и поплелись к дому. Всю дорогу и мать, и дочь молчали, переосмысливая произошедшее.

Для чувствительной и отзывчивой Машеньки удар оказался слишком сильным. Девочка не плакала, но в ее зеленых глазах застыл немой укор в адрес Ангелины - ведьмы, укрывшейся в особняке Губановых.

– Ничего-ничего, - подбодрила Дарья дочку, - еще немного, и мы вновь окажемся в нашем маленьком и уютном гнездышке.

Она говорила и не верила собственным словам. Тяжелое предчувствие сковала ее сердце. Дарья ругала себя за недальновидность, упрекала в рассеянности: выплата по кредиту просрочена на два месяца, а новые документы еще не готовы. Долгий ящик, в который она отложила злободневные проблемы, оказался шкатулкой с сюрпризом: вот-вот крышка откинется и выскочит чертик на пружинке.

На двери их квартиры черным маркером было выведено: «Должник».

Дарья глубоко вздохнула и позвонила в дверь соседней квартиры: сердобольная бабушка бережно хранила запасной комплект ключей на случай, если Машеньке в отсутствие мамы понадобится помощь.