На площади началось смятение, кто-то побежал, послышался истерический женский визг, оперативники оттесняли народ от трупа, от детской коляски, в которой никакого младенца не было, а был сверток, прикрывавший пистолеты, а Высик, с пистолетом в руке, подошел и поглядел.

Зрачки Кирзача уже остекленели и застыли, он невидяще глядел в небо, и любая злоба куда-то делась из его взгляда, намек на ярость оставался лишь в искаженных губах.

– Вот и все, - сказал Высик.

26

– И все же, как ты догадался?
– спросил полковник Переводов, после всех поздравлений.

– Садовый инструмент был слишком новый, - ответил Высик.

– Понимаю, - полковник кивнул.
– Но не разумею, на что он, при всей своей хитрости звериной, рассчитывал. На подходе к "Красному химику" и его бы проверили, с коляской он там или без коляски. Сторож-то, в сторожке при входе, всех дачников знает в лицо и на любого незнакомца сразу указал бы оперативникам.

– Я думаю, он не стал бы подходить к поселку напрямую, - предположил Высик.
– На полпути он свернул бы на боковую дорожку, ведущую к дачному кооперативу Мосторга или к СОТ* (сноска: *Кто подзабыл – Садово-Огородное Товарищество) типографских работников, например, и о нем бы совсем забыли. А он бы на полпути свернул бы с этой дорожки в лес, в лесу бросил бы коляску и подобрался бы к "Красному химику" задами, там же лес вплотную подступает к дачным участкам и можно где угодно через забор перебраться. Он хорошо местность знал, это да. Конечно, шансов у него все равно было немного, потому что его пистолеты - это не снайперское оружие, подойти все же надо довольно близко, а участок академика Петренко весь был оцеплен, и участок у академика - гектар... Но чем черт не шутит. Если бы он засел чуть поодаль и стал подстерегать машину Марка Бернеса, чтобы попытаться в машине его расстрелять...

– Да, чем черт не шутит, - согласился Переводов.
– Но все хорошо, что хорошо кончается, - добавил он.

...К вечеру, когда уехали Переводов и другие столичные чины, когда увезли труп Кирзача и опять воцарились тишь да гладь на вверенной Высику территории, Высик добрел до врача.

– Сделайте мне стопарик, - попросил он.

– Переживаете?
– спросил Игорь Алексеевич, разводя спирт.

– Чего переживать?
– Высик пожал плечами.
– Везло этому гаду как дьяволу, из самых мертвых ситуаций выкарабкивался. А счастье игрока кончается резко и внезапно, таков закон. Вот на мне оно и кончилось. Я вроде того старичка оказался, который...

– Какого старичка?

– Да так, - Высик отмахнулся и дернул стопарь.
– Сон снился. Я другого не пойму. Почему я будто наперед знал, как и что будет? Это что, интуиция?

– Возможно, - после небольшой паузы сказал врач.

– То-то и оно, что возможно... А главное, начинала работать эта интуиция с того, что сны мне снились... Которые заживо за прошлое дернули, многое разбередили... Вроде, и вечер такой ясный, и жизнь будто заново начинается... Словно, понимаете, с половины жизни заново родился и все еще впереди... А вот, не получается у меня не вспоминать того, что было в прошлой жизни. Наяву, вроде, давно успокоился, так через сон достают, и снова раны болят. И зачем это? Почему? Я нескладно объясняю, да?

– Отчего же. Все очень понятно. Вы хотите сказать, что, как только вы начинаете предвидеть будущее, сразу прошлое начинает болеть?

– Приблизительно так.

– Это потому, что все нити в будущее тянутся из прошлого. И когда мы беремся за такую нить и тянем к себе, чтобы разглядеть, что ждет нас в будущем, другой конец нити дергает крючок, который в наше прошлое всажен. Можно сказать, мы сами эти крючки теребим, чтобы будущее узнать.

– Красиво излагаете, - усмехнулся Высик.

– На этом вся наука история построена.

– История...
– Высик повертел в руке пустой стопарь.
– Знаете что, поставьте мне этого вашего... Окуджаву.

Высику хотелось попросить, чтобы врач сразу поставил песню про медсестру Марию, на нее отмотав – но постеснялся: Игорь Алексеевич слишком о многом догадался бы, по этой просьбе.

И перед “Медсестрой Марией” иная песня стала его забирать – та, которую он в первый раз вполуха прослушал, особого внимания не обратив:

…До свидания, мальчики!

Мальчики,

постарайтесь вернуться назад.

…Вы наплюйте на сплетников, девочки,

мы сведем с ними счеты потом.

Пусть болтают, что верить вам не во что,

что идете войной наугад…

До свидания, девочки!

Девочки,

постарайтесь вернуться назад.

– Да, - сказал Высик. – Наплевать на сплетников – самое правильное… - и вдруг резко повернулся к врачу. – Кстати, вы у Андрея Николаевича насчет Стрельца не спрашивали?

– Спросил, не удержался, - усмехнулся врач. – Услышал приблизительно то, о чем весь народ толкует… Но авторитетом знающего человека подкрепленное. Чистая подставка была, чистая провокация. Кто-то “хороший” донес, будто Стрельцов подумывает на западе остаться, если на чемпионате мира хорошо сыграет. Ну, и велели проучить его так, чтобы другим неповадно было. Как ни пытались отбить, как ни клялись, что донос ложный и Стрельцов в мыслях ничего подобного не держал, что без него нашей команде не многое светит – ничего не помогло.