Джекс хихикает.

— А ты, — говорю я, оборачиваясь. — Какого черта? Ты привозишь меня к этим чокнутым после того, как я провела последние десять лет, по капле убивая в себе психа. Просто-напросто, какого хера, Джекс?

Лицо Джекса становится серьезным.

— Джулиан не должен был быть здесь. Он прекрасно знал, что к тебе нельзя приближаться сегодня вечером.

Я открываю рот, чтобы спросить, что это значит, но Мэделин берет меня за руку. Это нежное прикосновение около моего локтя предназначено сопроводить, а не пригрозить. Но я отдергиваю руку.

— Ладно. Показывайте дорогу, тетушка, — с презрением произношу я. — Но следующий дебил, который нападет на меня, не встанет, когда я с ним покончу.

— Принято к сведению, — говорит она, шелестя своим длинным платьем, когда поворачивается. — Пожалуйста, следуй за мной в библиотеку.

Следуя за ней, я даже не оглядываюсь на Джекса. Но если моя паранойя обострилась, когда я села в этот черный самолет с ним раньше, то в данный момент она достигла своего апогея. Мне приходится делать глубокие, очищающие вдохи в ритм своих шагов, чтобы успокоиться.

Там, в машине, я совершила огромную ошибку. Я не должна была заниматься с ним сексом. Сейчас после двух оргазмом к такому выводу прийти легко, но не тогда, когда у вас два года не было секса.

Мне нужно быть начеку, потому что он что-то скрывает. Все эти люди, оказавшиеся здесь сегодня, что-то скрывают.

И у меня складывается ощущение, что они собираются рассказать мне все. Но хуже, чем не знать о секретном дерьме, может быть только одно — знать больше, чем нужно.

Глава 20

Саша

Мы попадаем в комнату, которую я могла бы назвать библиотекой, будь в ней книги. Это скорее гостиная с кожаными диванами цвета сливочного масла, мягкими стульями и большим окном от пола до потолка, которые в течение дня, должно быть, открывают прекрасный вид, раз им отведено такое огромное пространство в комнате.

Мэделин ждет, пока я войду первая, а затем спокойно закрывает за мной двойные двери и подходит к кушетке.

— Присядь, пожалуйста. Устраивайся поудобнее.

Я иду к одному из стульев, все еще ища книги в этой библиотеке, и сажусь.

— В наши дни все оцифровывается, верно? — говорит Мэделин, указывая рукой на комнату в целом. — Все читают книги на электронных девайсах. Я много лет сопротивлялась, но технологии взяли верх. Будущее нельзя отрицать, как бы мы ни старались воспротивиться.

Я пожимаю плечами.

— Кроме того, мы слишком часто переезжаем, чтобы хранить какие-то коллекции.

— Переезжаем?

— С места на место, Саша. В дома. У меня нет домов на свое имя. Все они покупаются или сдаются в аренду под именами Организации.

Я знаю, что она имеет в виду. Понимаю, что для большинства людей слово «Организация» имеет, как правило, благородное определение. Но мы не большинство людей, и при упоминании этого слова у меня твердеет позвоночник.

— Что вы хотите сказать?

— Ты ни капли не заинтересована во мне?

Мне нечего на это ответить.

— Зачем мне это? Вы появляетесь в моей жизни спустя все эти годы и чего ожидаете? Что я побегу к вам с объятиями? Я переросла это.

— Переросла что? — спрашивает она, подходя к чайному сервизу на большом овальном столике. — Выпьешь? — предлагает она.

Я игнорирую ее предложение.

— Переросла желание того, чтобы моя жизнь стала чем-то иным, чем она есть на самом деле. Вы могли найти меня в любое время после моего рождения, но не сделали этого. Вы бросили меня одну разгребать дерьмо.

— Ты проделала замечательную работу. Оказалась намного лучше, чем большинство.

— Мне повезло.

— Тебя хорошо учили.

— И это не имеет никакого отношения к вам.

— Правда. Но твоя враждебность ко мне неуместна. Я не часть проблемы. Я часть решения.

— Мне не нужно ваше решение. Мои проблемы были решены давным-давно.

— Поэтому за Ником Тейтом охотятся?

— Понятия не имею. Я не говорила с ним годами. Но я уверена, что если он захочет меня найти, он придумает способ.

— Это его приоритет номер один в этот самый момент, Саша. Он ищет тебя. И он ушел от своего лидера в Центральной Америке. Матиас сейчас разбирается с этим, но Ник Тейт никогда не был частью его банды. Он всегда был одним из нас.

— Определите «нас».