— Ты собираешься приказать Мадрид убить Сашу?

— Если бы я хотел, чтобы она умерла, Джекс, я давно бы убил ее. Она нужна мне живой. Она всем нужна живой, иначе мы теряем единственный оставшийся путь к победе.

У меня нет выбора, кроме как принять истину передо мной. Он рассказывает все, это ясно, как день.

— Сложи кусочки вместе, Джекс. Ты умный. Ты знаешь, что я делаю. Всегда знал, но просто хотел быть героем до такой степени, что был слеп. Но ты так же замешан в этом, как и я, сынок. Ты знаешь, что единственный способ победить Организацию, это использовать их собственное оружие.

Я просто смотрю на него. И потом медленно покачаю головой.

— Нет, Макс. Я никогда в это не верил. И если это твой конец игры — использовать Сашу для создания таких же детей-убийц, каких создавала Организация — значит, ты сам по себе.

— Либо ты с нами, либо нет, Джекс. — Он поднимает пистолет и направляет его в мою грудь. — И так как ты только что признался, что выбываешь, значит, у меня нет выбора, да?

Оглушающий звук выстрела поражает мой слух в тот же миг, когда пуля попадает мне в грудь, и боль настолько интенсивна, что я едва вижу схватку, что следует после. Я ожидаю, что вскоре она закончится, но слышу крик Адама между очередями выстрелов.

Вставай, Джекс! Но это не Адам, это я. Я приказываю себе встать. Перекатываюсь на бок, все мое тело мучительно горит от пули у меня в груди. Тянусь под пиджак за своим оружием и открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Адам пошатывается в сторону, падая лицом в землю.

Макс подходит к нему, его пистолет поднят, губы двигаются со скоростью мили в минуту. Но я не слышу ничего, кроме выстрелов, пока они повторяются в моих мыслях.

Он подставил меня. Все эти годы этот ублюдок подставлял меня. Я провел всю свою взрослую жизнь, пытаясь отомстить. Для чего? Чтобы эта мразь могла прилететь и взять на себя то, что осталось от Организации?

Прилагаю все усилия, чтобы подняться, подпирая свой вес локтями, и поднимаю пистолет перед собой. Я не теряю время на то, чтобы сказать Максу остановиться или поднять руки.

Я просто стреляю в него единственным способом, который он заслуживает. В спину.

Он спотыкается вперед на один шаг, рефлекторно нажимая на курок своего пистолета, а затем падает на Адама.

Закрываю глаза, даря себе это мгновение, чтобы принять боль от предательства. И затем откидываюсь на землю, слепо тянусь к телефону и нажимаю приложение быстрого набора 911.

Глава 37

Саша

Я не знаю, что ждет меня в конспиративном доме, но четыре трупа на переднем дворе не входили в список даже сотни возможных сценариев.

Смотрю на эту сцену, как профессионал, которым привыкла быть. В трех правительственных автомобилях без номеров, случайно припаркованных на подъездной дорожке до сих пор работают двигатели. Входная дверь в дом широко открыта. И все вокруг окутано полной тишиной.

— Саша, — говорит Гаррисон, дергая меня за пальто. — Давайте позвоним Джеймсу.

— Нет, — шепчу я, приседая под кровом неизвестных деревьев возле дороги. — Нет. Джеймс выполнил свою работу давным-давно. Теперь пришло время выполнить мою.

У меня даже нет пистолета, так что это стопроцентное сумасшествие. Но так много людей уже могли убить меня множество раз. Дело не в моей смерти. Я нужна им живой.

Поэтому я выпрямляюсь и иду по подъездной дорожке. Замерзший гравий хрустит под ногами, ветер сдувает волосы мне на глаза, заставляя меня нервничать сильнее, чем я уже нервничаю, потому что сколько бы раз я их не убирала, толку нет.

Внутри темно, но я вижу тела, прежде чем добираюсь до порога.

— Боже правый. Что случилось?

— Организация случилась, Саша.

Изнутри звучит голос Ника.

Шагаю в дом, и ко мне тянется рука, тщетно пытаясь схватить меня за ногу.

— Помоги, — произносит Мадрид, одной рукой зажимая дыру на животе, кровь вытекает из ее рта. Ее хватка недостаточно сильная, чтобы остановить меня, поэтому я просто прохожу мимо, и ее рука соскальзывает. Ей никто не поможет. Я знаю, что такое огнестрельное ранение в живот.

— Удивлена, что все заканчивается вот так, Саша? — Ник сидит в кресле у противоположной стены. У него тоже кровотечение, у его ног девятимиллиметровый револьвер, а в руке сотовый телефон.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я. — Что ты, черт возьми, делаешь? — Оглядываюсь вокруг, подсчитывая тела. Три человека здесь, включая Мадрид, и четыре на улице.

— Просто оставляю кое-кому сообщение, Смурф.

Семь мертвых агентов ФБР — это его сообщение?

— Они тебя убьют, Ник. Они никогда не позволят тебе уйти с этим. Так что, какого хрена?