— Олег, пожалуйста, не надо, — вцепилась я пальцами в ворот его рубашки, слезы катились ручьями по щекам, голос дрожал и казалось еще секунда-другая и мое сознание точно отключится.

— Как так не надо, нет уж, малышка, мы только начали.

Он толкнул меня на пол, как бесчувственную куклу, как тряпку. Я попыталась отползти к выходу, чтобы позвать на помощь, хотя вряд ли в такое время есть кто дома из соседей.

Волокитин, предупреждая мой маневр, резко схватил меня за лодыжки и подтянул к себе, устраиваясь между моих бедер.

Он был похож на зверя, который в пылу азарта способен на многое, ему ничего не стоит перегрызть глотку добыче. Глаза Олега блестели от этой жестокой игры, он чувствовал свое превосходство над слабой девушкой, видел, что силы мои на исходе и с каждым разом сопротивляться мне становится все сложнее.

Как только его рука попыталась расстегнуть молнию на моих шортах, я взвыла. Наверное, приблизительно так воют волки в полнолуние в глухом зимнем лесу, с такой жадностью, утопающий хватается за кромку льда, с таким остервенением раненный в бою пытается доползти до тыла.

— Чтоб ты сдох, — забилась я в истерике, уже слабо понимая, что вообще происходит.

Все. Я устала бороться. Сдаюсь.

Пальцы разжали ткань его дорогого костюма, и больше всего сейчас захотелось провалиться в спасительный обморок, перетерпеть, забыться в вечном сне. Так унизительно и больно мне никогда еще не было. Да, Олег был жестким, властным, но я никогда не думала, что он может быть таким чудовищем.

Он приподнялся надо мной, сквозь зыбкую пелену слёз его силуэт выглядел размазанным, кажется он торопился избавиться от своих брюк, расстегивая ремень.

Я сильнее зажмурила глаза и молила высшие силы об одном — пусть этот позор быстрее закончится.

Внезапно Волокитин чертыхнулся, а в следующий миг что-то теплое брызнуло мне в лицо. Я даже не успела открыть глаза, как чьи-то сильные руки подхватили меня и прижали к груди. Звук сердца, пульс выбивал запредельные значения, а знакомая до боли ладонь гладила меня по щеке, вытирая слезы и жидкость с металлическим запахом.

— Родная моя, — голос Кости, словно удар молнии пронзил насквозь.

Осторожно открыла глаза, боясь посмотреть на него. Мне было стыдно за все то, что ему довелось увидеть. Больно, потому как я четко ощущала, что в его душе все сжимается от жалости, как кипит кровь от ярости и гнева.

Волокитин завозился на полу, вытирая белым рукавом рубашки пятна крови со своего лица и косо поглядывая на нас.

— Что ж тебе везет, дорогая, — усмехнувшись, произнес он.

Градов расцепил свои объятия и двинулся к нему. Я видела, как пульсирует вена на виске Кости, как руки сжались в кулаки, а сам он сейчас был похож на оголенный провод, одно неосторожное действие со стороны, и он заискрит.

— Я убью тебя, тварь, — прорычал док, хватая Олега за грудки.

— Ты идиот, Градов, ради этой шлюхи готов пойти по статье, — бросил в мою сторону яростный взгляд Олег, — да она всего лишь девка, коих до черта в городе.

— Волокитин. ты мерзкий слизняк и я очень жалею, что не захватил скальпель, потому что таких, как ты надо кастрировать. Мерзкий ублюдок, ты ее чуть не изнасиловал.

— Да ты что, — вскинул руки Олег, — чуть не считается, а во-вторых, она моя девушка…

— Была, — выкрикнул Костя, — теперь она моя невеста, а тебя, гнида, если еще хоть раз увижу рядом с ней — размажу по стене.

— Кишка тонка, — рассмеялся Волокитин. — Ты из себя ничего не представляешь, всего лишь хирург в местном лазарете. Бедняк, живущий на копейки, и что она в тебе нашла, — фыркнул он, окидывая нас взглядом.

Я молча наблюдала, стараясь не вмешиваться, и не лезть на рожон, но последние слова Олега прозвучали набатом. Я могла стерпеть, когда он полоскал меня, мое имя, но оскорблять Костю не позволю никому.

Резко вскочив со своего места, шагнула к Градову, и встав с ним плечом к плечу, выпалила:

— А теперь послушай меня. Ты никчемный, гнилой, пустой человек, ты ничего не знаешь ни о жалости, ни о сострадании, ни о любви. Единственное, что тебя заботит так это людские мнения, деньги и твоя репутация. Ты искусственный, как манекен в магазине. В тебе нет ни капельки жизни, все твое нутро сплошная пластмасса. И я искренне сожалею, что угробила на тебя два года своей жизни, просто смыла в унитаз эти двадцать четыре месяца.

Волокитин лишь усмехнулся, да ему плевать на мои слова, так же, как и раньше. Скорее всего я была просто красивым приложением к солидному мужчине, что-то типа аксессуара, безделушки. А теперь шоры сброшены и только сейчас я вижу, кажется, Олега настоящим.