А наш клуб предназначался для повседневной жизни. Именно здесь я росла и творила все, что хотела. И никто ничего не мог с этим поделать. Мой отец был Вице-президентом «Баронов», и это давало мне среди них привилегированное положение. Я была маленькой принцессой. Парни обожали меня, даже когда я доставала их своими выходками.

У меня было прекрасное детство, наполненное чудесными воспоминаниями, а потом… Как подумаю о том дне, когда умер папа… Случайное нападение какого-то безымянного труса. Тот таракан-полицейский сказал правду — его смерть была жестокой, потому что однажды я услышала, как то же самое говорили парни между собой. Они шептались, что папа истек кровью. Умирая у Хоука на руках, отец взял с него обещание присматривать за его семьей. Мы остались вдвоем с мамой. В то время моя мать была содержанкой, а мне было всего двенадцать лет, и Хоук стал для нас главным. Он был Президентом почти четыре года и самым молодым лидером за всю историю клуба, но сильно отличался от своих предшественников. Хоук пообещал, что клуб будет заботиться о нас, а он сам лично проследит, чтобы я ни в чем не нуждалась. Но все это при соблюдении определенных условий. Он хотел, чтобы я отдалилась от клуба и жила нормальной жизнью. И даже сейчас, спустя почти девять лет со смерти моего отца, он настаивает на той же фигне.

Естественно, я не подчинилась. В конце концов, я была ребенком клуба. Совсем непросто выставить девушку за дверь, когда такой образ жизни стал для нее родным, и она с раннего детства вдыхает запах черной кожи и мотоциклов. Это просто бессердечно. «Военные Бароны» были моей семьей, а этот клуб — моим домом, и ни один бывший Президент, отрастивший бороду до пупа, не сможет убедить меня в обратном.

В баре было очень шумно. Громкий смех и крики слышались даже через закрытую дверь. Войдя внутрь, я быстро осмотрелась. Помещение превратилось в сборище дебоширов. Любые звуки перекрывались громким смехом и музыкой. К бильярду не протолкнуться, но не из-за игры, а из-за парней, слизывающих выпивку с пупка полуголой девицы, лежащей на столе. Другие девушки с оголенной грудью бродили от одного парня к другому, разнося напитки.

Полный хаос, но в этом клубе по-другому и быть не может. Гектор уже рыскал в поисках женщины. Он остановил свой выбор на Холли — нашей новой официантке, нанятой в прошлом месяце. В данный момент она склонилась над столом, подавая пиво одному из парней. Едва Гектор шагнул в ее сторону, я крепко схватила его за руку.

— Не трахай персонал, Гектор, — резко сказала я ему.

Он ухмыльнулся.

— А если я уволю ее, а завтра приму обратно?

Я нахмурилась.

— Я серьезно. Каждый раз, когда ты так делаешь, Гас бесится и потом вынужден нанимать кого-то другого. Кажется, тебе невдомек, что, забирая девушку в постель и обхаживая ее в своем стиле, ты просто запудриваешь ей мозги.

Гектор не был эгоистичным любовником — по крайней мере, я так слышала. Бесчисленное количество раз. Говоря «слышала», я имею в виду прямой смысл слова. Еще тогда, будучи ребенком, я слышала его с женщинами и понимала, что в постели он какой-то гребаный гуру. Он не торопил девушку, обхаживал ее, шептал на ушко трепетные слова, и в результате бедная глупышка чувствовала себя желанной и окруженной заботой. Гектор был чертовски испорчен. У парня были достаточно серьезные проблемы, но он, кажется, не понимал, что не решит их сексом со случайными девчонками. Но я не доктор Фил. (Примеч.: Филипп Кэлвин «Фил» Макгроу — американский психолог, ведущий телевизионной программы «Доктор Фил»).

Его ухмылка стала шире.

— Она не пожалеет об этом.

— У Холли есть ребенок, — ответила я. — Она мать, и борется за выживание. Это единственная работа, которую ей удалось найти. Не делай этой херни, Гектор.

Его улыбка мгновенно исчезла, и он, с любопытством взглянув на Холли, пробормотал:

— Хорошо. Я поимею ее как-нибудь в другой раз.

Мы подошли к бару, где пил пиво Гас. Он был Вице-президентом. Гас был близок с моим отцом и после его смерти почему-то решил, что должен взять на себя его роль. Мы примостились рядом, но он едва взглянул на нас. Его взгляд был прикован к группе лиц, сидящих в противоположной стороне бара. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы узнать их.

Бригада Юрия, за исключением самого Юрия.

Гектор тяжело хлопнул Гаса по спине.

— Что происходит, мужик?

— Пока не понял, — ответил Гас, нахмурившись. — Сделка так и не состоялась. Юрий сказал, что на этот раз у него особые обстоятельства, за которые он готов немного доплатить.

Гектор перевел взгляд на группу из четырех мужчин, которые приставали со своими ласками к нескольким девушкам, стоявшим рядом. Он задумчиво прищурил глаза.

— Не понимаю. У нас нихрена не кондитерская. Мы торгуем единственным гребаным товаром, который будет доставлен к условленному времени. Чего он еще хочет?

Гас покачал головой.

— Не злись, но в разговоре с Джессом он сказал, что хочет поговорить с настоящим Президентом клуба.

Я увидела, как помрачнело лицо Гектора, и сразу насторожилась. Гектор мгновенно начинал быковать, когда его лидерство подвергалось сомнению.

— Как, блядь, это понимать? — требовательно спросил он низким голосом.

Гас просто указал на соседний стол, где Джесс с Маршаллом играли в карты.

— Тебе лучше спросить у него.

Гектор немедленно двинулся в их сторону, и я за ним, но Гас неожиданно схватил меня за руку и покачал своей седой головой.

— Не надо, Тайлер, — устало произнес он. — Тебе лучше подняться наверх в комнату Хоука.

— В мою комнату, — в миллионный раз поправила я, не сводя глаз с Гектора. — Она больше не Хоука. С тех пор, как он ушел, Гас.

— Ты поняла, о чем я. Тебе лучше скрыться с глаз долой.

— Что происходит?

— Ничего такого, о чем тебе следовало бы знать.

Но мне нужно было знать. Царящая в воздухе атмосфера напрягала, словно что-то шло не так. Я наблюдала, как Гектор, схватив стул, сел рядом с Джессом. Тот, как обычно, был в черном костюме. Очень странный мужик. Единственный член клуба, предпочитавший своему жилету костюм от Армани. Это был такой невероятный диссонанс — белые накрахмаленные рукава подвернуты, открывая покрытые татуировками руки. Русые волосы длиной до плеч, да еще и пирсинг в ухе и губе. Обычно с такими людьми костюм не ассоциировался, но, должна признать, на нем он сидел безупречно. К тому же, я не могла сказать об этом парне ничего плохого. После Гаса и Гектора, Джесс был самым моим близким другом в клубе.