Маршалл быстро извинился, когда его отозвали, и начал осторожно прокрадываться мимо девушек. Подойдя к нам, он остановился и взъерошил мне волосы, за что и получил от меня шлепок. Ему было слегка за тридцать, и это был единственный парень, который не лапал женщин, а наоборот, сторонился их. С тех пор, как два года назад его подруга Брэнда, с которой они то сходились, то расходились, родила ребенка, у него пропала страсть трахать девок. И это мне в нем очень нравилось. Было здорово видеть преданного мужчину в обществе, не поддерживающем философию верности одной женщине.

Я села на стул, и повернулась к ним всем телом:

— Юрий хочет говорить с Хоуком, да? — тихо спросила я, стараясь не обращать внимания на то, как сжалось сердце в груди. Хоук. Хоук. Хоук. Мне нравилось мысленно повторять его имя.

Гас тяжело вздохнул.

— Сейчас я знаю не больше твоего, Тай.

Я взглянула на него, изучая его морщинистое лицо.

— Он придет?

Время от времени я видела Хоука, но его визиты были очень краткими, разговоры с членами клуба носили исключительно деловой характер и проводились за закрытыми дверями. У него всегда находилась минутка поговорить со мной, но Хоук сильно изменился. Стал более серьезным и скрытным. Больше наблюдал, чем говорил, и, когда его взгляд останавливался на мне, я чувствовала, будто меня рассматривали под микроскопом. С тех пор, как он приютил меня, я никогда не могла понять, какие мысли крутились у него в голове. Внимательно изучив меня взглядом с головы до ног, он в итоге не говорил ни слова. Эти взгляды пугали меня.

А потом следовал допрос. Первый вопрос был всегда один и тот же.

— В чьей ты постели? — требовательно спрашивал он.

— Ни в чьей, — отвечала я.

— Но ты по-прежнему здесь, не так ли?

— Да.

— Тогда в чьей постели ты спишь?

— В твоей.

А потом снова молчание.

Человек, которого я считала своим лучшим другом, исчез. Вместо него появилась непробиваемая каменная статуя, едва ли способная на эмоции. Кроме того, он оброс. Сильно. Чувственные черты лица, которыми я восхищалась, теперь скрывались под длинными волосами и бородой. Это было трагедией и проклятием одновременно. Потому что, чем меньше Хоука я могла видеть, тем больше жаждала его.

Гас не потрудился ответить на мой вопрос и вместо этого сказал:

— Проблема Гектора в его излишней открытости. Он не умеет притворяться и не может держать свои эмоции под контролем. Он слишком откровенный, и это может стать опасным для клуба. И опасным для бизнеса.

Я понимала, к чему он клонил. Хоук был самым закрытым из всех знакомых мне людей. И пугающим. Гектор же был непостоянным, его эмоции легко предсказуемы. И, в сравнении со старшим братом, производил впечатление бесхребетного.

Короче, лидерских качеств у Гектора не было, и все об этом знали. К счастью, он оказался чертовски хорошим бизнесменом и отлично разбирался в цифрах. Гектор безукоризненно вел дела по всему городу. Вдобавок, благодаря хорошо подвешенному языку, ему самостоятельно удавалось налаживать большинство нужных связей (однако, в деле их сохранения он был уже не так хорош). Кроме того, у него случались приступы жестокости. Мне не рассказывали, как именно это происходило, но я слышала, он умело использует свои руки.

— Хоук приехал бы, если бы его попросили? — спросила я, не в силах сдержаться. Я должна была знать. Боже, мне отчаянно хотелось увидеть его.

— Его уже попросили, — нахмурившись, ответил Гас.

У меня перехватило дыхание.

— И? — взволнованно продолжала давить я.

— Сможет или нет — он никогда конкретно не отвечает. Он работает на Бордена, а это связано с большой ответственностью.

Борден. При звуке этого имени я съежилась. Маркус Борден был страшным человеком, прижавшим к ногтю весь Нью-Рэйвен. Он приобрел дурную славу, когда сначала исчез, а потом через несколько лет вернулся разбогатевшим при загадочных обстоятельствах и совершенно неприкасаемым. Потом захватил власть на улицах, избавился от банд и воздвиг себя на вершину пищевой цепочки.

И Хоук был его правой рукой — не думаю, что своей жизнью здесь он заслужил такую роль. Но эти двое были очень близки, и, по-моему, вряд ли Хоук откажется от этой работы в обозримом будущем.

Гас дважды хлопнул рукой по барной стойке и слез со стула, не сводя глаз с людей Юрия.

— Я собираюсь пойти осмотреться, дорогуша. Если тебе что-то понадобится, просто сразу подойди ко мне. Да, и держись подальше от русских.

Я прищурилась.

— Даже не собиралась приближаться к ним, Гас. Это было бы в высшей степени глупостью, совершенно несвойственной моему характеру.

Приподняв бровь, он как-то по-особенному взглянул на меня.

— Я понял.

— Но, судя по твоим словам, у меня хватит дурости захотеть этого.

— Я не в этом смысле.

— Но по твоему тону выходит, что это так, Гас.

— Знаю, это просто… — он поморщился, — нам не нужны проблемы, и я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Я здесь. Со мной все будет в порядке.

Он коротко кивнул и ушел. Несколько минут я сидела в одиночестве, наблюдая за погруженными в беседу Гектором и Джессом. Шей — бармен клуба — подвинула в мою сторону бутылку пива. Я взяла ее в руку и принялась ковырять этикетку. Когда в клубе были посторонние, я старалась не пить.