Я заглянула в его светло-голубые глаза и выдала:

— Да, Джесс, дай мне шанс откусить твой член и засунуть его тебе в задницу. Это сделает мою ночь.

— Извращенка.

Он отстранился, и они заржали, когда Гектор возразил ему:

— Тайлер — самое лучшее, что есть в этом клубе. Когда я ругаюсь со своим адвокатом, то представляю маленький ротик Тайлер. Она такой радужный котенок.

— К слову о радуге, она похожа на одну из тех гребаных пони, с которыми играет дочка Маршалла. Как их там зовут?

— Бля, кажется, Глоток Радуги или какая-то похожая херня.

— Капелька, — резко поправила я. — Не глоток, а Капелька, идиот.

Джесс подмигнул мне.

— Хочешь мою белую капельку, дорогуша?

Я оттолкнула его, чем доставила им удовольствие. Тьфу. Такие засранцы.

Оставив их продолжать смеяться надо мной, я села обратно на свой стул. Взяв бутылку пива и продолжив обдирать этикетку, я обдумывала информацию, которую они невольно скормили мне.

Хоук придет. Должен прийти.

От этой мысли я ощутила восхитительный трепет. Мне нельзя путаться с парнями здесь, но Хоук технически больше не являлся частью клуба. И это значило, что он был территорией, которую мне позволено осваивать. Видит Бог, я этого всегда хотела.

Да, и однажды ты ясно дала ему понять, чего хочешь.

Я съежилась при воспоминании о том, как объяснилась ему в любви, словно гребаный подросток-идиот. Кто так делает? О чем я только думала? Ответ был прост: я вообще не думала. Я просто до чертиков была счастлива его видеть и так невероятно боялась потерять, что слова просто сами слетели с языка. И я до сих пор жалею об этом каждой клеточкой своего тела.

Как будто… Чего я ожидала от него? Объяснения в любви к пятнадцатилетней идиотке?

А может, ты думала, что у тебя с ним есть шанс?

В отличие от Гектора — вечного плейбоя — Хоук был более сдержанным. Я только однажды видела девушку, выходящую из его комнаты. Это было много лет назад, и она была из разряда тех роскошных блондинок с километровыми ногами. Ноги запомнились мне больше, чем ее лицо, потому что я наблюдала, как она надевала эти свои сексуальные туфли на платформе и высоком каблуке, когда уходила после бурной ночки. Хотя, она явно была довольна — судя по улыбке и сияющему взгляду.

Хотела бы я, чтобы это сияние было в моих глазах.

У меня такого никогда не было. Моя сексуальная жизнь была отвратительной из-за полного ее отсутствия, а мне, черт возьми, нужен был мужчина. Здесь их целый батальон — есть, из чего выбрать.

А с Хоуком… возможно, он считал, что я еще не доросла. Как будто был шанс, что он заметит меня на фоне тех женщин, с которыми спал, пока был здесь. Конечно, могло быть и по-другому. Может, у него есть девушки на стороне, как и у его брата.

Мысль об этом угнетала меня.

Я уже собиралась оглянуться, чтобы понаблюдать за Гектором и Джессом, как вдруг кто-то неожиданно прижался грудью к моей спине. Я вздрогнула от боли из-за прикосновения к воспаленной после татуировки коже, а затем почувствовала чьи-то губы возле своего уха.

— Сегодня ночью ты поедешь ко мне домой, Тайлер.

Я сердито нахмурилась, узнав этот голос. Юрий. Твою мать, что-то быстро он меня нашел.

— И все твои маленькие секреты станут моими.

Он отстранился, и я с отвращением наблюдала, как он садился рядом, всем телом поворачиваясь ко мне. Серые глаза налиты кровью, словно он обнюхался коксом — а нюхал он, как сумасшедший — поэтому, скорее всего, делал это совершенно недавно. Сальные волосы и рожа (которая выглядела бы похожей на лицо, если бы он умылся), заляпанная у рта и подбородка чем-то красным. В нем все было грязным, но больше всего меня раздражала его улыбка — самовлюбленная и словно говорящая: «Я получу все, что захочу, и ты ничего не сможешь с этим сделать».

Я отвернулась от него в сторону Гектора с Джессом. Отказ только подтолкнет Юрия к дальнейшим действиям. Я начала яростнее ковырять этикетку бутылки, отрывая от нее по куску, пока мой розовый ноготь не начал царапать стекло.

— Хочешь узнать самое приятное? — продолжал он, вырывая у меня из рук пиво и делая большой глоток. Капли стекали по его подбородку и терялись в складках жирной шеи. С грохотом поставив бутылку обратно, он оскалился. — Самое приятное в том, что у тебя не будет выбора.