— Как насчет половины до и половины после?

— Так не пойдет. Организуя такую крупную поставку, я должен быть уверен, что у меня есть деньги. Я не могу проводить сделку, не прикрыв собственную задницу. Ты же ставишь нас перед фактом в последнюю минуту.

— Абрам ставит, — резко поправил его Юрий. — Не я.

Хоук просто устало взглянул на него.

— Хорошо, Абрам поставил нас перед фактом. Это не имеет значения. Нам нужна предоплата.

Юрий издал долгий раздраженный вздох.

— Охренеть! Мы оплачиваем все заранее, но это лежит на моих плечах. Мне нахрен не нужен дерьмовый товар.

— А товар когда-то был дерьмовым?

— Ну, нет.

— Значит, и сейчас не будет. На том и порешили. Что-нибудь еще?

— С этого момента передача товара будет производиться в случайно выбранных местах. Нам нельзя провоцировать полицию, забирая товар со склада или разгружая его у нас.

— Резонно. В этом есть своя логика, если в наши планы входит участить поставки.

— Абрам еще хотел обсудить с тобой вопрос об ограничении поставок нашим конкурентам, посягающим на наши территории.

Хоук задумался.

— А вот тут сложнее. Это один из основных источников нашего дохода, и мы ведем дела с несколькими ключевыми игроками. Исключение кого-то из них повлечет за собой определенное возмездие.

— Лучше от них, чем от нас.

— Это я должен обсудить с Абрамом лично.

Юрий пожал плечами.

— Ладно, решай сам, но у Абрама есть нехорошая черта, помнишь? Не стоит ему слишком сильно перечить. Понимаешь, о чем я?

Судя по виду Хоука, это его нихрена не волновало.

— Конечно. Что-нибудь еще?

Юрий кивнул и указал на меня головой.

— Я хочу, чтобы эта сегодня поехала со мной.

Стоп. Стоп. Стоп.

В сердце словно кольнули иглой. Черт, с какой стати? Я сжала кулаки и открыла рот, чтобы ответить, но краем глаза заметила Гаса, яростно трясущего головой. Он что, серьезно приказывает мне прикусить язык?

Хоук по-прежнему не обращал на меня внимания. Во всяком случае, его, похоже, совсем не волновало запредельное возмущение, плещущееся в моих глазах, которые стали размером с блюдца. Почти со скучающим видом он в упор посмотрел на Юрия и сказал:

— Кто? Тайлер?

Юрий засопел и снова кивнул.

— Да, я хочу ее.

На этот раз Хоук кивнул в мою сторону, не сводя глаз с Юрия.

— Давай уточним. Ее?

— Да.

— Тогда ты неправильно понял.

— Неправильно понял что?

— Тайлер здесь не для того, чтобы предлагать себя.

Юрий просто пожал плечами.

— И что? Я хочу ее.

— У нас есть другие.

— Послушай, я здесь не в первый раз. У меня были другие, и я не хочу их. Если бы захотел, то так бы и сказал. Но я не сказал, верно? Я хочу ее, и точка.

В этот раз Хоук бросил на меня быстрый взгляд. Всего на полсекунды, но мне этого хватило, чтобы по венам заструилось тепло и гнев поутих. Черта с два Хоук отдаст меня, как какую-то проститутку. Черта с два.

Я заметила, как, почувствовав нарастающее напряжение, Джесс и Гектор обменялись короткими взглядами и переместились ближе ко входу, словно планировали не дать кому-то уйти. Их движения были настолько слаженными, словно они уже проделывали это миллион раз.

— Послушай, — спокойно ответил Хоук, — я не собираюсь возвращаться к этому и вступать с тобой в полемику, Юрий. Да, действительно, она — часть клуба. Но не из тех, кто ищет, с кем бы спутаться.

— Я это знаю, — уверенно возразил Юрий.

Хоук бросил на него странный взгляд.

— Значит, тебе известно, что она не продается. Она свободна приходить и уходить, и имеет возможность самой решать, с кем проводить ночи. Ты не можешь вот так запросто прийти сюда и предъявить на нее свои права, верно? Это не обычная ситуация.

Юрий несколько раз покачал головой.

— Нет, нет. Кажется, ты не понял меня, Хоук. Это… это мои гребаные условия, ясно?

— Ясно. И я слушаю…

— Нет-нет. Не надо слушать, надо слышать. Это большая разница.

— Как бы то ни было, и речи быть не может, чтобы вмешивать людей в наши дела. Будем называть вещи своими именами — в нашу торговлю наркотиками. Это не торговля людьми. Я не могу сказать: «Да, конечно, бери девчонку и делай с ней, что хочешь». Блядь, ты же не сигарету у меня стреляешь. Я не могу закрыть на это глаза. Это ведь принуждение, правильно? Я много чего делал в своей жизни, но насиловать? Точно не в этом списке.