Знакомая картина. Эмма отказала Бордену.

Сам Борден возился с какими-то папками, недовольно поглядывая на нее. Эмма ловила его взгляды и хитро улыбалась. Еще немного, и Борден сорвется, и это закончится, как обычно — они будут трахаться, как кролики, прямо в офисе. Такая херня продолжается до сих пор. Но это хорошо. Маленькая вспыльчивая Эмма при всех своих недостатках, хоть и была занозой в заднице, но сумела изменить Бордена в лучшую сторону. Теперь он уже не рычал на всех подряд каждые пять секунд. Работать с ним стало легче, хотя, когда это было ему нужно, он мог снова становиться тем безжалостным ублюдком.

Когда-то Эмма вызывала у Хоука опасения. Она лишила Бордена способности рассуждать здраво, была для него настоящим искушением (да и для самого Хоука тоже, ведь Эмма — офигенная красавица), из-за чего его мысли были сосредоточены не на том, на чем было необходимо. У людей, вроде Бордена, много таких врагов, на фоне которых Юрий будет казаться дохлым котенком.

— Смотрите-ка, кто почтил нас своим присутствием, — пробормотал Борден, закидывая в рот и с хрустом разгрызая фисташку (а грыз он их, только если был зол) и бросая на Хоука хмурый взгляд. — Рад, что у вас есть возможность устраивать себе перерывы среди всего этого дерьма тогда, когда вам это удобно, Ваше Величество.

— Я уезжал по делам клуба, — ответил Хоук.

— Дела клуба, — медленно повторил Борден. — Хоук, ты работаешь на меня или на тех байкеров? Потому что я уже начинаю сомневаться.

Хоук нахмурился.

— Борден, ты владеешь портом, и через него идут поставки того товара, которым они торгуют. Я должен был решить с клиентом вопрос об увеличении поставок. Парни нуждались во мне.

— Формально он все еще их президент, — спокойно сказала Эмма Бордену.

— Куколка, если бы он был их президентом, то не стоял бы здесь, не так ли? — ответил Борден, оглядываясь на нее.

Она закатила глаза и снова повернулась к компьютеру.

— Для Хоука это проблематично. Он же беглец. Ему нельзя возвращаться туда.

— Да все ему можно. С момента его так называемой смерти прошло уже пять лет. И судя по тому, что мне удалось разнюхать, его никто не ищет. Он может купить себе новый паспорт — легальный, а не какую-то липу, которую штампуют разные идиоты где-нибудь в подвалах. Это обойдется в пару сотен тысяч долларов, но Хоук может себе это позволить.

— Его вычислят, — недовольно возразила Эмма.

— Он может и дальше ходить похожим на нестриженного барана, а может сбрить с себя все это и вернуть свой прежний облик. Это ничего не изменит. Все, что нужно, это подкупить тех, кто имеет реальную власть, а не мелких сошек в лице гребаных тараканов. Я веду к тому, что Хоуку придется добраться до самых верхов, а это значит, ему нужны связи, которые, в свою очередь, уже имеются у его клуба. Ведь не секрет, что стоящие у власти — далеко не наивные овечки, да?

— Это не поможет, — не унималась Эмма. — Ты сейчас говоришь о космической сумме денег.

— Деньги могут все.

— Звучит, как фраза из какого-то фильма.

— К тому же, я уже проделывал это.

Эмма застыла с открытым ртом.

— Да пошел ты.

— И нечего меня посылать. Я делал это. Естественно, это стоило мне огромных денег. Пара сотен тысяч? Но ведь это же в его интересах?

— Ты мудак.

— Я мудак, за это ты меня и любишь.

Она усмехнулась.

— Это точно.

Черт бы побрал эту парочку.

Борден улыбнулся.

— Короче, к чему я все это говорю, куколка. Если бы Хоук захотел вернуться и возглавить свой безумный клуб, то вполне смог бы это сделать. Но, раз он здесь, то, по всей видимости, не имеет такого желания.

Эмма с любопытством взглянула на Хоука.

— Почему ты не хочешь, Хоук?

Он сжал челюсть.

— Потому что это не твое собачье дело.

— О, агрессия? Интересно, что в моем вопросе могло вызвать такую реакцию?

— Эмма, при всем моем уважении к тебе, не путай это с эпизодами из «Дней нашей жизни», ладно? Я не собираюсь выворачивать перед тобой душу, чтобы ты смогла разобраться во всем этом. Это не твое дело. (Примеч. «Дни нашей жизни» — американская мыльная опера, повествующая о горестях и радостях жителей вымышленного городка Салем).

— Я спросила, потому что беспокоюсь о тебе.

— Ты спросила, потому что тебе любопытно.

— И это тоже, врать не буду. Просто… мне не нравится твой брат. Это сексуально озабоченный придурок.

— Тебе и не должны нравиться люди, с которыми ты ведешь дела. Вот и мне пришлось столкнуться с таким ублюдком. Это был Юрий.

Борден поежился.

— Ненавижу этого мудака. Конченый подонок.

— А что с ним не так? — с любопытством спросила Эмма.

— Он больной фетишист.